А Милица меж тем, не замечая смятение подруги, продолжила радостно смотреть по сторонам, да тянуть ее вслед за собой туда, где намечались веселые гуляния:
— Уж и проводим мы сегодня зиму окончательно, Карачуна и Морену. Ушло их время. Да уж теперь Лелю встретим! Смотри, — она достала из кармана нить красных, как гроздья рябины, бус. — Вот подарю их Леле, да попрошу, чтобы сваты этим летом к нам в дом пожаловали. Знаю, негоже такое у нее просить, да у кого же ещё любви-то спрашивать, как не у богини весны? И чтобы жених и молод, и собой хорош…
— И молодой, и собой хорош? — Агата прищурилась, прекрасно зная, кто уже давно живет в сердце Милицы. — Такой как Яромир?
Подруга на ее слова лишь залилась румянцем и спрятала бусы в карман, а после, смеясь, спросила:
— А ты чего Леле подаришь? Или тебе уж и просить не о чем?
— Это ещё почему? — Агата поправила спадающий с плеч платок.
— Да уж видела я, как вчера ты с Усладом у кустов сирени стояла, и как он тебе воду помогал до дома нести. Да что на Зоряну, которая рядом стоит и не смотрит, а все по сторонам головой крутит.
— Брось! По сторонам он кого из дружек своих высматривал, а не меня ищет. А помог он мне просто так. Увидел, что ведро тяжелое, – ответила Агата, в душе надеясь, что на самом деле красивый парень с васильковыми глазами и волосами, как пшеничное поле, помогал ей не просто так.
Давно она заметила жаркие взгляды удалого парня да то, что все он ей старался угодить, да помочь. Да и яблоко спелое, красное, что всю зиму в подполе пролежало, да сладости своей не растеряло, ей он отдал. Ее одну угостил. Хотя многие смотрели, многие ждали на той вечерке, что отдаст Услад его кому другому — Зоряне. Чего уж тут лукавить! Все этих двоих сызмальства сватали. Все за глаза женихом и невестой называли. Да вот только Агате досталось то яблоко.
Вот и сегодня, в Лельник, когда все старое в мир Нави вместе с Мореной уходит, да Леля - красавица в свои права вступает, еще утром ранним Услад, будто ненароком мимо Агатиного дома проскакал, да девушке, вышедшей в это время кур покормить, цветок ветреницы подарил.
И стоял тот сейчас у нее на окне, солнечным лучам весенним радуясь, да сердце Агатино согревая.
Светлый сегодня день, радостный. И приятно сегодня богиню молодую да красивую славить, радоваться весне пришедшей, да о любви просить.
А у нее, Агаты, есть уже любовь. Что поселилась слабой искоркой, когда впервые Услад защитил ее от нападок дружек своих, которые в прошлом году принялись Агату по привычке, как и раньше, внучкой Бабы-Яги звать.
Вступился он за нее, не побоялся слово свое за сироту сказать, да ленту атласную подарил, ту самую, которую она и сегодня в косу вплела, ту, которую под подушкой держала, да по праздникам доставала, волосы украшая.
Вот и сегодня с утром проехал мимо Услад на своем сером коне, улыбнулся, да протянул ей первоцвет, который на пригорках одним из первых цветов распускается.
Да не просто подарил, а задержался Услад у плетня старого. И пока стоял, подарил Агате платок вышитый, тонкий:
— Вчера ездил с родителем на ярмарку. Вот, приглядел его, да тебе решил привезти. Порадовать, — сказал он, глядя на то, как Агата пшено курам сыпет.
Приняла девушка подарок нежданный. Залились ее щеки румянцем, забилось сердце в груди чаще. Да и как тут остаться равнодушной, когда тот, кто ночами сниться, о ком мысли все, подарок дарит?
— Сегодня Лельник, — проговорил парень, взгляда от Агаты не отводя. — Я сейчас отцу помогу в поле, а потом к кострищу отправлюсь. Приходи.
И, ударив коня по крутым бокам, Услад поскакал в сторону своего дома.
А Агата стояла и радовалась, на платок глядя, пока бабушка Яговна не позвала ее, да не велела избу к празднику вымести.
И надо же было Агате платок тот подаренный на колышек повесить да в дом забежать!
А как вышла с ведром из дома, так и охнула: доедала подарок Усладов соседская рябая корова.
До этого вся скотина по хлевам сидела. Никак Карачун какую животину беспризорную встретит, да себе заберет! В мешок красный сунет, и даже костей не оставит.
Сегодня же все своих коров на свежей воздух выгнали. Да вот только видимо пастух Никифор где-то бражки нашел да напился. И все коровы, не успев уйти в луга, разбрелись: кто в поле ушел, а кто и к дому подался. Вот и соседняя Зорька домой шла, да платок нашла, Агатой оставленный.
И горько так девушке стало, что подарок от милого сердцу не уберегла и пропал платок — что хоть плачь! А с другой стороны, смешно все случилось. Надо же так было опростоволоситься! И вроде как и не плакать надо, а над собой растетехой такой смеяться.