— Ну, а у орков тогда что? — спросила я, чтобы не брести в безмолвии. Тишина — прекрасная почва для самых мрачных мыслей и предчувствий.
Хаэлли неопределенно пожал плечами.
— К чему тебе?
— Все-таки под сердцем ношу… кусочек.
— Вряд ли он из Крипты, — пробормотал Хаэлли, — но тут уж я ничего сказать не могу. Если мы толком не знаем, что такое наша Крипта, то откуда нам знать, чем в свое время обзавелись орки?
— Шерхем говорил, что магия орочьей Крипты темная…
— Разумеется, темная, если позволяет поднимать мертвецов. Поверь, это чересчур мерзкое занятие…
— Верю, — легко согласилась я, — но все равно, узнать бы, откуда все эти крипты появились.
— Вряд ли получится, — усмехнулся Хаэлли и умолк, думая о своем.
Я тоже прикусила язык, но молчание тяжелым грузом легло на плечи. Хвала Хайо, мы избавились от Гверфина, но оставался еще Шер. Мне очень, очень хотелось верить в то, что его не убили, не замучили до смерти. Но тогда… как убедить Хаэлли в том, что лекарь тоже должен покинуть приграничье до того, как начнется разрушающее действие эльфийских талисманов?
***
Я уныло брела вслед за эльфом. Светало. По земле стелился туман, и казалось, что идем мы по колено в простокваше. Среди древесных крон возились птицы — и ночной мир неясных шорохов спешно уползал прочь, вытесняемый звонкими трелями.
Внезапно эльф остановился — я чуть не врезалась ему в спину. Еще мгновение — и Хаэлли неуловимым, текучим движением ушел вбок, под защиту корявого дуба. Что-то мерзко кольнуло в бок, толкая вперед, и я уставилась на почерневший наконечник эльфийской стрелы, вылезший из-под правого подреберья. Охр.
А Хаэлли уже исчез из поля зрения, растворился в летней зелени как капля малинового сока в воде — чтобы еще через несколько секунд выкатиться обратно, почти мне под ноги.
Вернулся Хаэлли не один: он что есть сил продолжал выкручивать руку сородича, заламывая ее за спину. Тошнотворно хрустнули кости, и я увидела, как в траву выпала рубиново-красная склянка, маленькая, не больше ногтя моего большого пальца. Я молча подобрала ее и сунула в карман. Хаэлли моя помощь не требовалась — он продолжал от души лупить эльфа, время от времени выкрикивая какие-то слова на языке Великого леса. Я с тоской покосилась на наконечник стрелы — не то, чтобы она причинила мне вред, но… Две дополнительные дырки в моем и без того изрядно дырявом теле. Грустно.
И в тот миг, когда я задумчиво начала расшатывать стрелу, думая, как бы ее ловчее выдернуть, в сражении произошел внезапный перелом: уж не знаю, как тот эльф умудрился здоровой рукой нащупать камень, но я и глазом не успела моргнуть, как он ударил Хаэлли в висок. И вот уже мой эльф заваливается набок, а тот, чужой, выхватывает нож…
Раздумывать было некогда. И, верно, я никогда не думала, что умею так прыгать. Но все, что могла, я сделала: столкнула врага с неподвижного Хаэлли, и мы с воплями и проклятиями покатились на траву. Охр, вот теперь мне стало уже действительно больно: огненные стрелы растекались по всему телу, руки немели, пальцы свело судорогой. Правильно, милая Ирбис, не стоит забывать, кто ты, нападая на светлое существо. Бледное лицо с нечеловечески гладкой кожей оказалось совсем близко, в сапфировых глазах билось пламя торжества. Он что-то прокричал, брызжа слюной. И все вернулось на свои места: плохой из меня боец, особенно если приходится драться с эльфом. Чувствуя, как меня отшвыривают в сторону, словно тряпичную куклу, я все-таки собрала в кулак остатки воли; их хватило ровно на одно, последнее, движение — и я с торжествующим визгом вцепилась зубами в великолепную эльфийскую щеку.
Кровь. Горячая, сладкая кровь потоком хлынула в горло, я взвыла — но теперь уже от удовольствия. Взвыл и эльф, но, полагаю, скорее от боли и ужаса. По моему телу катились горячие волны, одна за другой, онемение стремительно проходило, сил прибавлялось. Охр, давненько я себя не чувствовала настолько хорошо. Кажется, я проглотила кусок его щеки, и это меня ничуть не смутило и не взволновало — все шло именно так, как должно было. С наслаждением лизнув открытую рану, я сдвинулась чуть ниже, туда, где слышались удары пульса… Ох, да что же это со мной?!! Я, Ирбис Валле, жру живого еще, скулящего от ужаса эльфа…
… — Ирбис.
Ощущение теплой ладони на плече. Из горла вырвалось недовольное рычание, как у собаки, которую оттаскивают от миски.
— Ирбис, остановись, — в голосе Хаэлли слышалась усталость, — я тебя прошу, остановись. Ты же… человек.
Ну да, да. Я была им когда-то, Хаэлли. А потом меня убили три ублюдка с большой дороги, а один чокнутый лекарь вставил в грудь орочий талисман.