…Глухой удар. Облако сажи, которым чихнула давно нетопленная печь. А еще через мгновение жарко сверкнула сталь. Черное существо, свалившееся из дымохода, в два прыжка одолело расстояние, разделявшее его и Гверфина. Клинок со свистом рассек воздух, что-то мерзко хрустнуло — «но ведь тебе знаком этот звук, лекарь? Именно эту песню поет меч, разрубающий живую плоть». Девочка в белом вскрикнула, но тут же подалась вперед, изменяясь на ходу. Почти человеческая плоть отваливалась пластами, обнажая хитиновый панцирь. Гверфин вскинул голову, глаза его радостно сверкнули.
— Ирбис! — крикнул он и истерично расхохотался.
Леди Валле, о существовании которой, видимо, забыли морфы. Явилась сюда вслед за ними. Впрочем, умертвия и зомби вечно таскаются за своими хозяевами, разве нет?
***
Я едва не сошла с ума, слушая все это. Я висела вниз головой в дымоходе, зацепившись ногами за предусмотрительно оставленные ржавые скобы, и, высунувшись в жерло давно нетопленой печи, даже видела край белоснежной туники, заляпанной страшными бурыми пятнами.
Гверфин, мать его. Он перепутал мне все карты, и я ругала себя на чем свет стоит за то, что не сообразила отобрать у него, спящего, талисман следопыта. А юный маг, проснувшись, не придумал ничего лучше, чем упрямо топать дальше. Возомнил себя героем? Захотелось всех спасти? А теперь он висит, растянутый на цепях, как цыпленок, подготовленный к разделке. Кого мне спасать первым? Отца? Сына? Ох-ох-ох.
Шерхема я не видела, но слышала его хриплый, безнадежно усталый голос, как будто морфы выпили из него по капле всю жизнь. Я почти физически ощущала его боль, настоящий океан боли, и все, чего мне хотелось в тот миг — закрыть его своим телом, забрать в бесконечную ночь… Пусть твари терзают меня. Не его.
Я почти забылась, и едва не опоздала, когда морфы перешли от слов к делу. Последнее, что я видела — темные капли крови на бледной груди Гверфина, а еще через мгновение смотреть уже стало некогда.
Морфа я ударила так, как учил Хаэлли — чуть наискосок, с оттяжкой. Плевать, что они безоружны, здесь уж не до соблюдения дуэльных кодексов. Сталь с хрустом вошла в тело мальчика, разрубая ключицу, ребра, едва не застряла в грудине, когда я резко потянула меч на себя. Он неуклюже начал оседать на пол, из рубленой раны хлестала алая кровь. Изумительно. Ко мне, быстро перебирая членистыми конечностями, катилось нечто, похожее на краба — только покрытое панцирем тело было вытянутым и до жути похожим на покрытый шипами огурец. Разворачиваясь, я поймала взгляд Гверфина, в котором смешались благодарность и восхищение. Ох, и вляпался же ты, Гвер…
Прыжок. Короткий полет — я метила острием клинка в глаз морфу, но промахнулась. Крабиха оказалась проворной как таракан, шмыгнула в сторону, и меч только скользнул по бугристому панцирю. Разворачиваюсь, снова атакую — без толку. И в этот миг закричал Гверфин.
— Ирбис!
Краем глаза я успела заметить какое-то движение там, где до этого содрогалось в конвульсиях тело первого морфа. Мгновение — и он уже на ногах, от раны не осталось и следа. И, что хуже всего — рядом с Шером.
Еще один рубящий удар по клешням крабихи, но честная сталь скользит по хитиновой броне. Я что есть сил пинаю ее ногой под брюхо, успеваю отскочить в сторону, когда клешня со свистом рассекает воздух рядом с моей щекой. Удивляться уже нет времени, но, похоже, морфу наплевать на оружие, выкованное в моем мире.
— Минуточку, — говорит мальчик в алой тунике.
Шерхем смотрит на меня долгим взглядом, как будто хочет запечатлеть мой образ в памяти на века.
— Минерва совсем забыла о тебе, деточка, — кривляясь, добавляет морф, — ты сделала многое, да и сейчас подоспела как раз вовремя.
…И в следующее мгновение вгоняет хитиновый крюк в живот Шеру, раз за разом, еще и еще. От вопля Гверфина у меня закладывает уши, а потом я осознаю, что и сама кричу, кричу не переставая… Взгляд лекаря не отпускает, потом начинает мутнеть, и угасает. Все.
— Ох, я совсем забыл, — поспешно добавляет морф и срывает с его шеи мой талисман.
Теперь — точно все.
… Я попятилась, стала так, чтобы Гверфин оказался у меня за спиной. Крабиха, взявшись мыльной пеной, мгновенно изменила форму, снова стала девочкой. Любопытно, почему им так нравится быть детьми? Чтобы не казаться чудовищами хотя бы самим себе?
— Только подойдите, — прорычала я.
— И что ты сделаешь? — холодно поинтересовалась девочка, принимая из рук приятеля мой талисман.
— Башку тебе снесу, сука! — гаркнула я, продолжая пятиться.