Уйду на пенсию, когда поймаю его. Больше не могу. Это последнее дело.
4 октября 1992
Несмотря на масштаб проделанной работы, содействие практически всех опрошенных и безусловный профессионализм работников, нам не удалось поймать убийцу. У всех подозреваемых было алиби, к тому же „самоубийства“ не прекращались, пока они находились под стражей.
За прошедшие полгода 11 новых „самоубийств“ и одно двойное. Итого 52 смерти.
Новых записок меньше – всего 2. Видимо, этот ублюдок начал переживать, что жертвы смогут сдать его через записки. Однако из них сложно что-то понять насчёт убийцы, кроме внушаемой им ереси.
***
[следы вырванной страницы]
***
16 марта 1993
„Самоубийств“ 58+1. Мне не даёт покоя одна вещь: почему убийца игнорирует свою первую жертву? Это была проба пера? Конечно, возраст сильно отличается от остальных, но всё остальное явно указывает на „него“. Дело с домом и „самоубийства“ безусловно связаны – это факт.
Свидетели дома, как в случае и обычного „самоубийства“, говоря об убийце, описывали разных людей, кто-то даже существ. Почему я сразу не догадался? Их много! Секта! В каждом городе нашего региона минимум один „миссионер“, поэтому убийства происходят с такой фантастической скоростью.
Я дал приказ арестовывать всех, кто вызывал даже малейшие подозрения, и продержать их как можно дольше под стражей. Если моя версия верна, то „самоубийства“ должны прекратиться и тогда из числа задержанных будет легче найти сектантов. Интересно, сколько их?
11 апреля 1993
Новое двойное с запиской довольно странного содержания. Я теперь точно знаю, что их несколько и что они следят за мной, даже читают мои записи, из-за чего теперь буду всюду носить свою тетрадь для заметок, а к квартире поставлю круглосуточную охрану. Может быть, они уже проникли в милицию? Я перестаю доверять кому бы то ни было. В милиции точно есть как минимум один. Его необходимо найти в первую очередь. Я уверен: какая-нибудь мелочь рано или поздно его сдаст, и тогда я пущу его в расход за убитых детей и плевать, что в итоге сяду.
Так как прошёл год, переписываю записки сюда.
***
8
Простите и прощайте! Он просил ничего не писать, но я не могу не предупредить вас. Со мной всё будет в порядке, вы только не бойтесь. Обо мне позаботится Он. О нас всех позаботится Он. Мы ещё обязательно встретимся. Это просто мимолётное путешествие по Вселенной и за её пределы.
9
Вы, должно быть, очень напуганы и очень сильно плачете, но не нужно! Нас всех ждёт Он. Мы уйдём, однако не навсегда и ещё обязательно встретимся. К сожалению, не могу написать больше: Он просил не делать этого вообще. Надеюсь, Он проявит милость и простит нас.
10
То, что я сделаю – а для вас уже сделал – было во благо меня и моего брата. С нами всё будет хорошо! После смерти нас ждёт лучший мир за пределами Вселенной, где нас ждут другие дети. Вы, кстати, тоже когда-нибудь к нам присоединитесь и увидите наш Вечный великий хоровод за пределами Вселенной.
Я не сошёл с ума! Это всё правда! Вы сами всё увидите! Правда, потом забудете, как и всегда.
Не беспокойтесь о нас! Они о нас позаботятся. Они обо всех заботятся. Я это сам видел.
***
22 апреля 1993
Новое „самоубийство“. Снова „он“ заменен на „они“. Я всё больше думаю о возможном „кроте“. Может он и не один? Может их уже целый участок? А может „они“ уже захватили вообще всю милицию региона или страны? Не знаю. Знаю только, что никому нельзя доверять. Нужно самому всех допрашивать и проверять. „Они“ изначально подделывали все результаты, чтобы спасти своих. Теперь это ясно как никогда.
Вот ведь! Стоило мне заговорить о серийном убийце, так сразу: „Он запрещает писать это“ – а предположил в своей тетради, что их несколько, и тотчас „Он“ превратился в „Они“. Идиоты! Теперь я знаю, где „они“ прячутся, и я „их“ всех убью без какой-либо пощады! Клянусь!
6 мая 1993
Новое „самоубийство“.
Недавно был у врача. Что-то странное произошло на работе. Доктор сказал, что у меня произошёл нервный срыв и рекомендовал отдохнуть – взять отпуск. Должно быть, он с ними. Надо будет проверить, а пока его задержали.