При 81 жертве записок 13. Я, видимо, делаю им довольно болезненные удары. Надо усилить натиск!
Я ушёл в отпуск, якобы чтобы отдохнуть, но на самом деле, чтобы поиск пропавших не мешал мне. И почему мы должны искать пропавших? Тут два варианта: либо их купили, заставили, или убедили, отвлекая от действительно важного дела „самоубийств“; либо они – это „они“. Третьего не дано! Но кто из них кто, я не знаю, как определить тоже, поэтому буду внимательно наблюдать, и когда кто-нибудь совершит малейшую ошибку и выдаст себя, то тогда я нанесу удар.
11 апреля 1994
Пошёл четвёртый год. Интервал между некоторыми „самоубийствами“ составил 5 дней, в остальном же ситуация улучшается. Их ряды редеют.
Сегодня произошло 100 „самоубийство“ без двойного.
Я как-то снова умудрился схватить нервный срыв. Новое руководство отправило меня на пенсию, и я сразу понял, кто это, но мне всё же пришлось согласиться и пока не трогать его, так как все остальные следователи дышат мне в спину. Понятно, под чьим надзором это происходит.
Хоть Рыбов и один из „них“, однако переписать записки считаю нужным, хотя бы для самого себя. Может дело в привычки?
***
11
Меня зовут Они. Не могу остаться, хотя, правда, очень хотел.
За меня не беспокойтесь. Они позаботятся обо мне, как и о других детях. Нас уже много. Они говорят, что скоро закончат набор, и мы отправимся в далёкое-далёкое путешествие по Вселенной и её пределам в одно мгновение.
Не прощаюсь, потому что ещё встретимся там, за пределами Вселенной.
12
Простите меня. Не могу вообразить, что вы почувствуете, когда увидите нас с сестрёнкой мёртвыми. Но с нами всё хорошо! Они просили ничего не писать, но уверена, что Они меня простят. Они очень добрые, так что не бойтесь за нас!
Простите и прощайте.
13
Они требовали ничего не писать, но я надеюсь, что Они поймут и простят меня.
Простите меня за всё. Я ухожу вместе с другими детьми. Если бы вы видели, что Они мне показали, то вы бы тоже пошли. Они показали мне Вечность, всю Вселенную и не только в одно мгновение. Незабываемое ощущение!
Если бы я мог рассказать поподробнее, но вы всё равно не поймёте.
За меня не переживаете. Они обо всех заботятся, и я не исключение.
***
13 апреля 1994
Сегодня ко мне пришёл знакомый следователь. Сказал, что в последней записке (её от меня скрыли, значит из 14) упоминается моё имя. Я взглянул на неё. Почти то же содержание: „Они“ и так далее, только в конце добавлено: „Орлов убил уже многих“. Как это связано? Это означает, что я вычистил их ряды и теперь надо только добивать „их“! „Они“ вынуждены отступить, а значит, и дети больше не будут умирать! Это победа! Но мою радость не разделил следователь. Я убил его и пустился в бега, зачем-то прихватив собой тетрадь.
15 апреля 1994
Я спрятался в хижине в чаще леса, неподалеку от моего „кладбища“. Это мой опорный пункт. Скоро я добью „их“.
11 мая 1994
Новых „самоубийств“ нет.
Сегодня приходил один из „них“. Он сказал, что „они“ хотят поговорить со мной. Я не стал убивать его, потому что он приведёт меня к остальным, поэтому я согласился на встречу, а сам начал готовить всё имеющиеся оружие – точнее говоря единственный пистолет.
12 мая 1994 (последняя запись)
Я вооружился и приготовился. Через час пойду к ним. Сегодня свершится правосудие! Убитые будут отомщены!
Но я переживаю, что это ловушка. Да, так и есть. „Они“ не такие дураки. Некоторые из „них“ останутся в живых. Надеюсь тот, кто это читает, обязательно довершит начатое мной.
А сейчас я вынужден идти. Меня зовут Они».
[следы вырванных страниц]
***
Я напомню читателям, что Лев Николаевич Орлов пропал без вести в апреле 1994. Его тело или что-то ещё, кроме данной тетради, не найдено до сих пор. Его подозревают в похищении и в убийстве тридцати человек, двенадцать из которых были защитниками правопорядка.
IV
(из следующей статьи)
…Для этой статьи я узнал о пациенте Леснийской психиатрической больницы Степане Григорьевиче Рыбове из записей Льва Николаевича и добыл личную запись его разговора с лечащим врачом за много лет до начала «волны самоубийств». Данный материал является эксклюзивным для газеты «Вечерняя истина»:
« – Здравствуйте, Степан Григорьевич. Я ваш новый лечащий врач и хотел бы лучше узнать Вас. Для начала скажите: кто вы?