Вейни слегка приподнял плечо. Ее лицо было не хмуро, подумал он, но, скорее, серьезно и сосредоточено.
— Я хочу поговорить с тобой, — сказала она и указала на берег ручья.
— Я не думаю, что надо слишком много говорить, — ответил он и не встал. — Я илин. Только попроси. И я сделаю. Украсть лошадь? Ерунда. Возможно я могу взять штурмом Морунд. Едва ли тебе надо особенно тревожиться.
— Ты сошел с ума!
— Не думаю, что я сошел с ума. Я сделаю все, что ты захочешь. Может ли мужчина быть более разумным? Взять Морунд. Лучше, чем потом идти туда, пленником. И намного лучше, чем волочить туда этого несчастного, потому что ты разворошила осиное гнездо, которое теперь надо объехать. Мы зашли так далеко по совету этого человека. Я говорю, давай немного отдохнем, и пойдем туда, куда он ведет нас, вокруг этого места.
Какое-то время она молчала. Потом метнула на него гневный взгляд. — О, да, и доверимся удаче и половине всех банд в округе. Ты этого хочешь?
— Лучше удача, чем этот Гаулт, лио. А мы, что мы должны делать, перебить всех? Ты этогохочешь? Ты к этому ведешь нас? Кто-то, конечно, должен умереть, вроде меня, потому что я прикрываю тебя. На моем правом плече и так рана размером с кулак.
— А чья это вина?
— и на мне висит человек, которому я не доверяю; или мы верим ему настолько, что отпускаем его даже в том месте, где он может поднять тревогу; или убиваем его прямо сейчас. Убить просто — привяжем к дереву, и его найдут либо волки, либо враги; или все таки верим и освобождаем? Тогда, если мы ему настолько верим, почему, ради святых Небес, мы не доверяем ему вести нас, чтобы выбраться из этого проклятого места прежде, чем поднимется шум и крик отсюда и до севера?
Моргейн вскочила на ноги и чуть ли не бегом бросилась прочь. Чи посмотрел на Вейни испуганным взглядом.
— Мы обсуждали, — спокойно сказал Вейни, — как легче всего достать лошадей.
Чи промолчал. Пока Моргейн стояла на берегу ручья, обняв себя руками и глядя в наступающую темноту, он тревожно переводил взгляд с одного на другого.
Вейни потушил костер, подошел к воде и встал на колени, чтобы помыть единственную использованную сковородку.
— Я не понимаю тебя, — сказала Моргейн, стоя рядом с ним, пока он аккуратно чистил сковородку. — Я совершенно не понимаю тебя.
Да, это было не то, что он ожидал услышать.
— Тогда, — ответил Вейни, — мы оба не понимаем друг друга.
— Что ты хочешь?
И это был не тот вопрос, которого он ожидал — или, во всяком случае, не ожидал серьезного тона, с которым он был задан.
— Что яхочу? — он отвернулся от ручья, так как чувствовал, где она стояла: спиной к пленнику и лошадям, ко всем источникам неприятностей. — Понятия не имею.
— Встань с колен.
— Я мою проклятую сковородку, — скривился он, — а ты поворачиваешься спиной к этому человеку. Ты настолько доверяешь ему?
— Сейчас за ним присматриваешь ты. А тебе я доверяю. Так что же ты хочешь? Освободить его? Дать ему провести нас через живущих здесь его соплеменников? А может быть убить его или оставить волкам?
— А. Я думаю, что мы можем верить его клятве.
Она резко выдохнула, и не говорила ничего, пока он поднимался на ноги. Теперь они были одного роста, потому что он стоял в воде. И долгое время не шевелился.
— Или, — наконец сказал он, — ты думаешь, что мы не должны доверять ему? Лорд в Небесах, ты приняла его клятву. Ты же не считаешь меня лицемером? Но, насколько я помню, он почти слово в слово повторил мою.
— Ты из Карша, — досадливо ответила она, напомнив то, что он забыл: это слово обозначало не только язык, но, в намного большей степени, страну, горную область в его родном мире, рядом с которой находился Эндар, почти полностью покрытый лесом.
— Ты не даешь мне вспомнить это, — стиснув челюсти сказал он, и кивнул подбородком в сторону человека, сидевшего у погасшего костра. — Он человек. Но ты, не обращая на меня внимания, приняла его клятву. Ты обманываешь его и отказываешься доверять мне. Почему?
— Я не обманываю тебя.
— Ты не говоришь мне правду.
— Тыумолял меня сохранить ему жизнь.
— Лично яоставил бы его в последнем лагере — оттуда он мог идти на все четыре стороны. И пошел бы с самого начала на запад, через холмы.
Она сжала губы так, как делала всегда, сказав все, что хотела. Все их доводы кончились — последнее слово осталось за ним, и Моргейн замолчала, или, лучше сказать, впала в такое молчание, которое могло длиться часами, и в конце концов улетучивалось, как если бы никто из них не говорил никаких резких слов.
Но Моргейн всегда делала что хотела — просто скакала своим собственным путем, даже если он не хотел идти с ней; уговорить ее было невозможно.
— Я достану тебе эту проклятую лошадь, — сказал он.
Она резко вздохнула. — Мы пойдем его путем, по тропинкам.
Он почувствовал, как его лицо заалело. — Тогда мы будем крутить и крутить.
— Я не просила об этом.
— Этот человек ранен. Как ты думаешь, сколько он сможет пройти.
— Поэтому я хочу подождать здесь. Разве я уже не говорила это тысячу раз?
— Ждать здесь! С врагами за соседним холмом!
— Что ты предлагаешь?
Вот теперь и у него кончились слова. Какое-то время он стоял, наполовину задохнувшись от гнева; потом наклонил голову и пошел мимо нее на верхушку холма, чтобы положить вымытую сковородку к остальным.
Чи поглядел на него с тем же непониманием, его глаза метались с одного на другого — пока не застыла на Моргейн, которая подошла и уселась на корточки рядом с ними.
Какое-то время Вейни сидел, тыкая палочкой в землю. — Я подумал, — мягко сказал он, — что мы могли бы ехать по тропинкам не утомляя лошадей. Чи и я будем сидеть на Эрхин по очереди. Один едет, другой идет, и наоборот.
Моргейн оперлась локтями о колени и уткнулась лбом в ладони. Потом отпустила руки и села на землю, скрестив ноги. — Лично мне, — сказала она, — этот Гаулт из Морунда не мешает.
Душу Вейни опять захлестнула паника. — Лио…
— С другой стороны, — продолжала она, — твое предложение имеет смысл. Если, конечно, наш проводник не знает, где можно найти лошадей.
— Нигде, пока мы не доберемся до деревни, — слабым голосом сказал Чи.
— Сколько надо ехать, чтобы выбраться из владений Гаулта?
— Утром мы будем в безопасности.
Вейни взял палочку обеими руками. — Во имя Небес, — сказал он на языке Эндар-Карша, — он скажет тебе все что угодно, лишь бы спасти свою жизнь: сегодня утром он ошибся, и нам пришлось совершенно открыто скакать под солнцем.
— То есть твой совет — доверять, но вначале ты сказал да, а потом нет— и чему прикажешь верить?
— Я Человек. И мужчина. Я могу доверять не веря. Или в чем-то доверять и в чем-то нет. Он в отчаянии, пойми же ты. Подожди меня здесь. А я пойду и украду для него лошадь.
— Хватит уже о лошадях!
— Клянусь тебе…
— Вейни.
— … или даже треклятую лошадь самого лорда Гаулта, если хочешь! Но мне не хочется оставлять тебя наедине с этим мужиком. Вотчто меня тревожит, лио. Если я оставлю тебя здесь, я должен буду привязать его к дереву, а я не могу полагаться на его слово и не знаю, как далеко до замка это проклятого лорда. Я честно скажу тебе, чего бы я хотел: идти без лошади, на запад, как можно дальше, и повернуть на север только тогда, когда мы будем в холмах.
— Слишком долго.
— Слишком долго, слишком коротко — Бог в Небесах, лио, мне вообще ничего не нужно, только бы мы спокойно и тихо, не потревожив никого, оказались там, куда ты хочешь попасть, и как можно быстрее. Я думаю, что мы оба этого хотим.
— Он назвал имя, — сказала Моргейн.
— Он? Чи? Что за имя?
— Скаррин, в Манте. Лорд севера.