«Это будет мой первый визит на остров Дорг», — думала Гидра, стоя на палубе вместе с прочими солдатами. Теперь она была их частью и не страшилась их широких плеч и чешуйчатой брони. Бриз перебирал её всклокоченные рыжие волосы, а в глазах сияло отражение зари. — «Это совсем другая жизнь».
Их путь должен был занять примерно сутки. И хотя диатриссе предлагали прилечь и занять каюту, она лишь качала головой, уступая свои удобства тем, кто действительно устал. Её же внутри подогревал внутренний огонь.
Они покинули прибрежные воды без происшествий и в жарком свете полудня взяли курс на остров Дорг. Бескрайнее море раскинулось вокруг одиноко идущего корабля. К счастью, ветер не мешал им, а то и помогал, поддувая в потрёпанные паруса.
Диатрин Энгель тоже не желал отдыхать и вместе с капитаном всматривался вперёд. Гидра слышала, что он раз за разом говорит об одном и том же:
— Если Мелиной занят кем-то из наших неприятелей, то по крайней мере на Дорге мы встретим наших союзников. Если кто-то ещё помнит о чести, если кто-то ещё верен богам и принесённым клятвам, то это рыцари Рааля, диатрис Монифа и знать Дорга.
Эти слова давали ему надежду, которая слабо озаряла его белое лицо. «Может и хорошо настолько верить в людей», — подумала Гидра, прижавшись к мачте щекой и глядя на светлую фигуру диатрина. — «Но мне всегда было проще думать, что честь и достоинство — выдумка, состряпанная, чтобы дурить других. Быть может, настал час признать, что я не права, ведь, видит небо, хотя бы для этого человека принципы и рыцарство очень важны — я сама тому свидетель».
По пути Гидра также напряжённо размышляла о колдовских способностях диатрис Монифы. Несомненно, помощь духа Мелиноя должна была дорогого ей стоить. «Возможно, случившиеся с её семьёй несчастья — плата за то, что он будет убивать любого, на кого она укажет», — размышляла диатрисса. — «Самое первое убийство, Сагарии Райской Птицы, было слишком давно. И хотя диатрис могла иметь к этому отношение, об этом я рассуждать не могу. Что же до лорда-канцлера Магра Денуоро… похоже, он мог предать Энгеля, за что и поплатился. Ну и, наконец, мы с Авророй. По всему выходит, что у диатрис со лхамом именно уговор — ведь его действия повторяются раз за разом. Контракт. Как с демоном. А значит, ей будет сложнее возразить мне, если я скажу прямо: я знаю про контракт».
Уже ночью на горизонте показался остров Дорг. Проснулись все, и ликование огласило корабль. Подняли белые с золотом знамёна диатрина Энгеля — и, приближаясь, на башнях среди бирюзовых увидели такие же.
Дорг захватывал дух. Скалистый, но очень крупный остров был изрезан множеством бухт. Многоуровневый город волнами покрывал крутые скалы. Корабли заплывали в громадные гроты целиком вместе с мачтами, а на утёсах высились тонкие, будто иглы, башни, вытянутые до самого неба.
Рааль, древний замок Астрагалов, воздвигнутый ими три века назад меж двух самых высоких гор Дорга, походил на корону, блестящую на монаршей голове. Сам тёмный, из островного камня, он отсвечивал от жёлтой луны золотыми шпилями. Королевский дворец прятался за ним. Множество огней мерцало во дворце и городе у его подножья, будто на подоле знатной дамы, и дым поднимался из кузен и ремесленных домов даже ночью. Это был город-остров, город-порт, город-жизнь, в котором непрерывно кипела работа.
Гидра восторженно смотрела на столицу. Она и не думала, что та ей так понравится. «Воистину, в сравнении с захолустьем Аратинги, город с башнями под множество драконов похож на высеченную в камне картинку из книги со сказками».
В порту они приблизились к отведённой для диатрийских судов пристани. Множество фрегатов и грузовых кораблей стояли под патиновыми знамёнами, но были и другие — сине-алые, мадреярские. Погружаясь в полумрак портового грота, Гидра слушала, как сердце стучит чаще.
И тут же затихает, тоскуя. Корабль с белыми штандартами Энгеля выбежали встречать сотни горожан. Они, затаив дыхание, протискивались вперёд и из последней надежды искали его глазами.
И нашли.
Звучное «ур-р-ра-а-а!» так загремело в гроте, будто под сводами разразилась гроза. Гидра зажала уши и проводила взглядом счастливого принца, что сбежал по сходням навстречу своему народу.
«Он дома», — подумала она. — «Его ждут даже после объявления смерти. В отличие от меня, которую и живую-то не ждут нигде… и у которой дома нет».
В воздух летели шляпки, платки и цветы. Энгель не боялся своих людей и не отгораживался от них своей стражей, как Тавр — он протягивал им руки, и они, плача от счастья, сами касались подола его плаща. Тем не менее, он не мог долго купаться в народном ликовании. Им нужно было подняться из грота вверх, к Раалю, и потому они двинулись сквозь толпу.