Гидра держалась вблизи него вместе с командованием и с тихой завистью смотрела на то, как люди превозносят диатрина. Впрочем, именно благодаря бесстрастному взгляду на толпу она неожиданно увидела Аврору.
Бедная фрейлина явно похудела за последние пару недель. Её чёрное траурное платье и сетка на волосах совсем скрадывали красоту, и лицо казалось полноватым лишь само по себе, за счёт своих детских черт. Огромные древесно-коричневые глаза глядели на принца, не смея кинуться вперёд, будто не веря, что он жив.
И Гидра сама схватила её за руку и вытащила из толпы.
— Ваше Диатринство! — разразилась слезами Аврора и крепко обняла её. — Вы живы! Он жив! И вы здесь! О, я не могу поверить… О, бедный Леммарт, он услал меня прочь и сам остался на растерзание Тавру, но я и поверить не могла, что здесь будете вы!
Энгель даже не расслышал её голоса среди прочих, и Гидра, прижимая к себе фрейлину, отстала от него ещё сильнее.
— Бедная Аврора! — искренне воскликнула она. — На тебе совсем лица нет! Как ты спаслась из горящего города?
— Это всё Леммарт, он вовремя велел мне бежать в порт вместе с остальными. Он сказал, что Его Диатрость, скорее всего, погиб в огне, и Тавр займёт город; и тогда мне, вашей фрейлине, не жить! Но и ему тоже… Ох, что там сейчас творится…
«Выходит, наши догадки более чем верны», — подумала Гидра и рывком стянула чёрную сетку с её волос. Русые волны высыпались Авроре на плечи.
— Тебе больше не нужен траур! Эй, диатрин! — прокричала она так громко, как умела, доставшимся от отца командирским голосом.
Рыцари обернулись к ней, и Энгель тоже. Лицо его просияло, и он тут же кинулся к ним. Настал его черёд обниматься с Авророй. Та плакала от счастья, а он тоже улыбался и даже не шипел, когда руки фрейлины по незнанию стискивали его обожжённые плечи. Новая волна ликования наполнила толпу, и сразу зазвучали слова о возлюбленной и неудачном браке диатрина. Грязную, всклокоченную Гидру немногие могли признать за принцессу, и потому никто не стеснялся выражать поддержку не самым праведным чувствам Энгеля к двоюродной сестре.
Но Гидра была счастлива, что Аврора жива. И хотя грусть всё равно трогала её разум, она не могла не улыбаться, видя радость своей фрейлины.
— Ваше Диатринство! — смущённо отстранившись от Энгеля, воскликнула Аврора. — Придворная охотница отбыла со мной.
— Лесница? — обрадовалась Гидра.
— Совершенно верно! Мы остановились в портовой гостинице, и она сейчас там…
— Постой, где? — брови Энгеля взметнулись вверх. — Тебя не приняли в Раале?
Аврора смущённо опустила глаза, и Гидра не выдержала:
— Диатрин, вы дурак или притворяетесь? С Авророй всегда обращались плохо. И собственный отец, и ваша мать. Без вашего заступничества ей вообще повезло, что она добралась сюда.
Энгель сверкнул на неё глазами, но понурил голову. «Верить в честь хорошо», — сердито подумала Гидра. — «Но иногда надо смотреть правде в глаза. Твоя мать вовсе не такой ангел, как ты».
— Ладно, нам нужно отправляться во дворец, — сказал он сухо. — С тобой, Аврора.
— Но по пути мы заберём Лесницу, — встряла Гидра.
— Нам некогда, диатрисса.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Вас ждал весь город. А меня одна кошка. И я тоже хочу получить свою часть оваций.
11. Престолонаследие
Словно город причудливых подземных гномов, Дорг вёл их множеством тоннелей и горных дорог. Не везде им удавалось проехать на экипаже: иногда приходилось спешиваться. Отовсюду им предлагали лошадей; не только диатрину, но и его солдатам, воспевая их храбрость и заслуги. Но Энгель, Аврора и Гидра, прижимавшая к себе Лесницу, словно дитя, зачастую предпочитали пройти пешком. Они разговаривали и смеялись, серьёзнели и хмурились, но потом смеялись снова.
Тесные горные улочки со зреющими над головой мандаринами чем-то напоминали Гидре родной город Арау. Но, в отличие от жары и бедности, царящей на улицах Арау, Дорг умело прятал своих жителей за многоступенчатыми тенями, а теснота городских улиц создавалась в основном множеством рабочего люда.
Сразу чувствовалось, что Лорнас был возведён в центре и над Мелиноем примерно так же, как Рааль над Доргом. Замок венчал город, но отделялся от него двумя рядами стен и жуткой глубины рвами, похожими больше на ущелья. Далеко внизу этих рвов, во тьме, если верить слуху, плескалась морская вода. Построенный на скалах город задействовал все преимущества гор для возможной обороны. И во мраке высокие шпили раальского дворца казались особенно неприступными.