Гидра приложила ладонь к своему лбу. «Голова кружится от этого безумия», — призналась она себе.
— Да какой ещё тигр? — прошипел Энгель. — Ты что, издеваешься надо мною до последнего? Ты изменила отцу с каким-то дворнягой с побережья, а теперь доказываешь мне, что это дух?!
— Я не солгала тебе ни единым словом, — тихо и твёрдо сказала Монифа. — Я знавала его до свадьбы с Эвридием и была с ним после. Он не человек.
— Эт-то правда, — заикнувшись, встряла Гидра. — Я сама видела его.
Она не хотела вызывать на себя гнев Энгеля, но такова уж была её невезучая натура.
— Это безумие и бред, — прорычал Энгель уже ей. А затем бешеными глазами посмотрел на мать. — Я верил тебе. Я, чёрт возьми, был надеждой страны. А из-за тебя теперь корона достанется Тавру. Бастард не осквернит трон Рэйки.
— Ну, Гидриары тоже происходят от бастарда Гагнаров, — заметила Гидра. — Какая раз…
— Большая! — в сердцах выкрикнул Энгель. — И что я пытался стать доа?! Какой дракон подпустит к себе дитя грязной крови, порождение женщины и… демона!
Он взмахнул плащом и кинулся прочь. И, замерев у арки, обернулся и исступлённо посмотрел на мать.
— Ты погубила Рэйку, — выпалил он. — Твоё распутство уничтожило её. Ведьма.
И рванулся к дверям. Громкий хлопок заставил волосы Гидры и Монифы схлестнуться.
Обе стояли молча, скрестив пальцы внизу живота.
Диатрис была убита горем. Но, будто погибший слон, продолжала стоять недвижимо. Её взгляд был устремлён в мозаику на полу.
А Гидра, коей было несвойственно слишком долгое переживание из-за подобного, вновь вперилась в неё глазами.
— Ваша Диатрость, — сказала она. — Но нас-то с Авророй зачем?
— Я не знаю, о чём ты, — устало ответила диатрис. — Наш уговор с Мелиноем был лишь об Энгеле. Я никогда не просила его убивать, да и не было у меня над ним такой власти.
«Вот и приехали», — совсем запуталась Гидра.
— Так кто ж тогда это сделал? Кто разорвал лорда-канцлера Магра Денуоро, кто велел подбросить мне и Авроре по лилигрису?
— Я не знаю.
— Но это был именно Мелиной, — затаив дыхание, Гидра вспомнила жуткое явление лхама. — Это была самая страшная ночь в моей жизни. Глаза, как две бездны вечной ночи. Кисти и пальцы, вывернутые будто как… у чудовища. И улыбка одним прищуром… вот так.
Монифа вдруг посмотрела на неё тепло и ностальгически.
— Ужасный и прекрасный, не правда ли? — кивнула диатрис. — Сила, которая царствовала в мире задолго до прилёта Кантагара и стаи Аара. Величавая, не требующая никаких доказательств. Затаившая на нас вечную обиду… — и её взгляд устремился вновь в пустоту зашедшего солнца. — …и ждущая, когда вновь воцарится здесь.
— Ну, если верить Писанию, саваймы — жестокие хозяева людей, — поёжилась Гидра. — Если дать им волю, они подчинят себе нас и будут упиваться нашим страхом, а может и нашей кровью, или как там говорится…
— Кто составлял Писание? Тот, кому власть диатров и Иерофанта милее звериной? — развела руками Монифа. — Не напрасный ли труд — искать ответы на вопросы у тех, кто никогда не скажет правду? Лес возьмёт своё. Воспротивлюсь я — поддашься ты. Устоишь ты — сдастся твоя дочь. Рэйка давно уже обречена, и для неё не столь важно, в этом поколении или в грядущем Мелиной вновь станет владыкой своей земли.
— Если Энгель взошёл бы на трон, замысел Мелиноя исполнился бы буквально завтра, — Гидра не давала ей уйти в философские размышления.
Но Монифа была слишком отрешённой.
— И это не было бы плохо, — сказала она. — Посмотри на своего отца. Садист и деспот, разоривший всю Аратингу. Вероломный потомок вероломных предков. Последние драконы в его руках, как последний козырь в рукаве. Он ещё будет с их помощью пытаться покорить страну ради собственной безумной жажды власти. И тысячи мёртвых тел станут его лестницей ко дворцу Рааля. Если он преуспеет, кому от этого станет лучше?
«Никому», — это Гидра понимала и так.
— Теперь, боюсь, Энгель не примет корону, — губы Монифы сжались в тонкую линию. — И это всё из-за тебя, Ландрагора.
Гидра застыла, ощутив страх. Из нутра диатрис будто вырастал доселе ждавший, полный ненависти демон.
— И ты твердила раз за разом, что не исполняешь волю своего лживого отца, — цедила она. — Но всякий раз, появляясь в делах короны, ты играешь ему на руку. Долго будешь обманывать меня? И своего мужа? Ты паршивая рыжая змеюка. Ты портишь всё, к чему прикасаешься.
Гидра сжалась, ожидая удара, как от матери. Но Монифа рывком шагнула к ней, намереваясь схватить за плечо. Гидра покосилась вбок и увидела скалистую бездну внизу; один толчок королевы — и её тщедушное тело уже летело бы на каменистые пики. Гидра вовремя отпрянула и в ужасе кинулась прочь.