И всё-таки чего-то не хватало.
«Фрегаты!» — сердце кольнуло жутким осознанием. — «Их не было уже тогда, когда я забиралась! А я не обратила внимания».
Дрожащей рукой она закрыла окно и поспешила, крадучись, как взволнованная кошка, вниз, на черепицу под окнами своего этажа.
«Они уплыли — значит, Тавр созвал свой флот. Если Тавр созвал свой флот, значит, не далее как на закате Дорг уже будет полыхать огнём и трещать под снарядами требушетов!»
Она спешно пробралась обратно в свою спальню. Выбежала к дозорному за дверью и выпалила:
— Пиния останется разбирать мой бардак в чулане. А ты — немедля веди меня к сэру Берегу.
Капитана замковой стражи долго искать не пришлось. Он вместе с дюжиной других солдат в чёрной броне хмуро ожидал Гидру в холле, словно боясь, что та, как настоящая Гидра, неожиданно станет в семь раз сильнее и обрушится на них.
— Прикажите бить в колокола в городском триконхе! — сходу велела Гидра.
— С чего бы? Что случилось? — нахмурился сэр Берег.
— Мои догадки верны. Лукавый не должен отправиться на бой в Рааль, — стала врать Гидра, одновременно стремясь показать, что она осведомлена о политической обстановке будто бы из уст своего отца. — Колокол драконы слышат очень далеко. Папенька велел мне, если окажется, что высказанное драконом слово было «нет», отозвать его, чтобы он не пострадал от раальских баллист!
— Но марлорд собирался бросить все силы на… — сэр Берег замялся, не желая прямо говорить про столицу.
— И что, ослушаешься его приказа как раз тогда, когда его собственная дочь передала его вам?
— Но вы жена диатрина Энгеля, а не…
— И что, разве я от этого перестала быть Гидриаром? — диатрисса вздёрнула подбородок и сверкнула своими зелёными глазами.
Эта перепалка была яростной, но быстрой. Сэр Берег сдался, решив, что ничего не теряет.
— И накормите местных кошек! — напоследок приказала диатрисса. И помчалась к городской площади у триконха, только заслышав звон набата.
«Мордепал», — думала она. — «Теперь ты точно не заскучаешь. Бой обещает быть кровавым… и необходимым».
13. Кодекс любви
Колокола ревели несколько часов кряду, как она и велела. Но, невзирая на то, как яростно она ждала, горизонт оставался чист. Яркое солнце опаляло улицы Арау, и горожане, косясь на диатриссу и гвардию марлорда в чёрных гербовых накидках, спешили обойти звенящую от гула площадь.
«Третий час», — отсчитывала Гидра по городским часам. — «Нет, это невыносимо. Я даже не знаю, слышит он меня или нет. А время уходит».
Она уже успела незаметно приманить местных кошек. «Укажите мне, кто колдует на этом острове», — умоляла она, но пушистые, казалось, не понимали её.
А часы всё тикали.
Она соврала сэру Берегу, что ей нужно отойти в тень, и, борясь с волнением, ускользнула прочь. И побежала бегом прямиком в порт.
«Надеюсь, Манникс уже нашёл корабль, и мы сможем немедленно отплыть», — думала она, расталкивая людей на своём пути. Паника захлёстывала её. — «Но мы сильно отстали от фрегатов. Когда мы прибудем, Дорг будет весь объят огнём».
«И что ты с этим сделаешь?» — словно спрашивала её глухая к её лихорадочной беготне толпа. — «Кинешься в пламя к Авроре и Энгелю?»
«Хоть бы и так», — стиснула зубы Гидра.
Манникс заметил её мечущейся по порту и поймал за руку.
— Госпожа, — позвал он. — Нас ждёт каравелла. Пойдёмте, — он тоже был угрюм, но держал себя в узде. Гидра кивнула и последовала за ним, хмуро глядя ему на пятки.
Волны мирно шлёпались о пристань. Солнце светило на Аратинге ярко, как и всегда, будто не зная, какая буря вскоре разразится в Рэйке.
И вдруг раздались крики. Один, другой.
— Дракон!
— Смотрите!
Гидра замерла. Люди, уже привыкшие к разгулу Жемчужного и Рокота, спешно кинулись кто куда. Порт превратился в потревоженный муравейник. Храбрецы оставались смотреть в небо, но самые сметливые укрывались в домах и в тени мандариновых деревьев.
— Госпожа! Нам срочно нужно уходить! — прошипел Манникс и вновь попытался схватить диатриссу за рукав.
Но та вывернулась, пожирая глазами небо.
«Мордепал, иди ко мне, Мордепал», — думала она. — «Здесь тебе делать нечего. Просто покажись, и мы полетим на остров».
Мелодичный басистый рык, будто рёв лося, пронёсся над побережьем. И тут люди завизжали в голос. В порт опускался огромный ржаво-рыжий дракон с глазами алыми, как свежая кровь.