Три типа тоже не стали далеко бежать, как по команде развернулись и быстрым шагом пошли к толстяку. Борис вдруг очнулся от оцепенения, понял, что стоит на месте и пора идти. Но далеко уйти ему не дали.
Что произошло в следующий момент, наш герой запомнил смутно. Дальнейшие события показались ему сюжетом одного из навязчивых снов. Ещё до того, как к нему обратился толстяк, послышался какой-то противный свист, сопровождавшийся низким рокочущим звуком: «Хррр-хрр… Хррр-хрр… Хррр-хрр…». Откуда он исходил, сказать было сложно, словно бы отовсюду. Звук пробирал до костей, и, казалось, ввинчивался в мозг. Борис остановился, оглянулся по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Его уже не столько интересовал этот странный забег, сколько собственное ощущение беспомощности и тревоги, неожиданно нахлынувшее по непонятной причине. Закружилась голова, цвет окружавших его кирпичных стен как будто начал линять. В глаза бросилась нижняя часть фасада ближайшего дома, выкрашенная грязно-голубой краской — эта светлая полоса, напротив, как будто наливалась цветом. Такой насыщенной лазури он не видел ещё никогда! В довершение ко всему окружающее пространство немного подрагивало, а к горлу подступал скользкий комок тошноты.
В глубине сознания Борис чувствовал, что с ним твориться что-то неладное, но эта мысль внезапно исчезла, словно пузырь на воде, а новые мысли куда-то спрятались и не появлялись. Когда толстяк заговорил с ним, он будто очнулся от тяжёлого сна, и посмотрел в лицо говорящему. Выражение того было вполне обычным и даже добродушным. Но то, что он говорил, повергло парня в ещё большее недоумение.
Вместо того чтобы представиться, или хотя бы объяснить происходящее, как и надлежит в такой ситуации представителю силовых структур, рассчитывающему на помощь случайного прохожего, толстый понёс какую-то совершенную нелепицу.
— КОД ДИОРТАМ БЕТА ДВЕНАДЦАТЬ СЕМЬДЕСЯТ ТРИ, — произнёс он очень медленно и четко, словно торжественную речь. — СООБЩИТЕ СВОЙ ПАРОЛЬ, ЕСЛИ ЯВЛЯЕТЕСЬ ЧИСТЫМ СОТРУДНИКОМ.
Ошарашенный Борис понял не больше, чем любой другой на его месте. Он даже не был уверен, что услышанное прозвучало на самом деле, а не является плодом его воспалённого сознания. А, возможно, незнакомец говорил что-то другое, просто ему послышалась эта абракадабра? Естественно, наш герой никак не отреагировал на слова, продолжая стоять с открытым ртом и круглыми от изумления глазами.
Подождав секунду, толстячок улыбнулся, вздохнул, и продолжил в том же ключе:
— КОД ДИОРТАМ АЛЬФА-АЛЬФА НОЛЬ ДЕВЯНОСТО ТРИ!
После этого, как ни в чём не бывало, перешёл на человеческий язык, хотя слова произносил так же медленно и нарочито внятно:
— ВЫ ВИДЕЛИ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ ПРОБЕЖАЛ ТОЛЬКО ЧТО МИМО ВАС?
— Видел… — только и нашел, что сказать невольный свидетель этого маскарада.
— КУДА ОН НАПРАВИЛСЯ?
Тут Борис, сам того не ожидая, слукавил.
— Туда, — сказал он и показал пальцем подворотню на другой стороне улицы.
— ВЫ УВЕРЕНЫ?
— Да, туда.
— СПАСИБО. КОД ТЭТА НОЛЬ. КОД ТЭТА НОЛЬ.
После этого группа мгновенно забыла о его существовании и бросилась в указанном направлении.
Несколько секунд Борис приходил в себя. Стало как-то душно и тошно. Наконец он понял, что звук пропал вместе с людьми, ещё раз оглянулся, пытаясь понять, что произошло. Улица оставалась пустынной, краски возвращались вместе с отдалёнными звуками города.
«Что же это было? — недоумевал он. — Инопланетяне какие-то!.. Да уж, явно не похожи ни на милицию, ни на какие спецслужбы». Понимая, что соприкоснулся с какой-то тайной, он не пошёл к своему дому, а почему-то повернул в подворотню, куда шмыгнул паренёк. Шёл неторопливо, ощущая лёгкую слабость в ногах и пустоту в голове. Двор не отличался от других морильских дворов: отсутствие растительности, начинающий оттаивать мусор, и яркий детский комплекс, который как раз начинали собирать. Не обнаружив ничего интересного, Борис решил пройти его насквозь и выйти на другую улицу. Было пустынно, только навстречу прошёл старомодно одетый солидный пожилой мужчина в сером пальто поверх костюма, с седыми усиками и дорогими очками в тёмной оправе.
Постепенно успокаиваясь, Борис следовал своей дорогой, подставляя лицо тёплым лучам вновь показавшегося солнца. А вслед ему, прищурившись от яркого света, смотрел всё тот же солидный господин, что-то шепча себе под нос и улыбаясь.
Глава 15
Свадьбу решили сыграть незадолго до окончания Академии.
Верины родственники, с удивлением узнав, что Андрею предстоит распределение, быстро выяснили по своим каналам, что помочь ему может только болезнь родственников-москвичей, женитьба на москвичке или что-нибудь подобное. Поэтому дядя Коля, полковник из Генштаба, на воскресном чаепитии посоветовал им с солдатской прямотой: не торопиться с регистрацией отношений, а отложить это дело до мая, постаравшись за это время сделать ребёнка. «Ляльку», как он сказал.
Это его предложение встретило дружный отпор прочих родственников, считавших, что в роду Ермолаевых женщины не беременеют вне брака. Но после полуторачасовых дебатов большинство всё же признало, что первая часть предложения, то есть перенос свадьбы на май — наиболее разумный в этой ситуации ход.
Андрей сидел за столом и чувствовал себя немного не в своей тарелке, понимая, что от его мнения зависит немного. Возможно, если бы рядом были какие-нибудь родственники, это его приободрило. Но, если честно, ему было некого пригласить, чтобы при этом не чувствовать себя ущербно. Самый влиятельный из его родственников, дядя Серёжа, работавший в Новомосковске старшим следователем, не выдерживал сравнения даже… ну вот хотя бы с этим странным журналистом из детского журнала, Евгением Евгеньевичем, двоюродном дедушкой Веры. Будучи человеком внешне неказистым (маленький, лысый, с уродливо-выпуклым лбом, такого мама Андрея обязательно назвала бы «плюгавым»), он был достаточно известен в журналистских кругах, самоуверен и чертовски, как-то не по-детски, умён. Евгений Евгеньевич был то ли пять, то ли шесть раз женат, имел восьмерых детей. Рассказывали, что в своё время, уходя от очередной жены, он каждый раз оставлял ей квартиру, а также машину или дачу, уже не говоря о массе прочих ценностей. С собой уносил только одежду в своём знаменитом кожаном чемодане, но при этом к завершению следующего брака очередная покинутая жена имела полный комплект атрибутов московского достатка. И это при стабильных пятидесяти процентах алиментов! Наверное, за эту неимоверную бесшабашность, удачливость и умение зарабатывать, дети, бывшие жёны и прочие родственники относились к нему с неизменным уважением, делая небольшие исключения в семейных правилах. А мнение Евгения Евгеньевича ценилось на вес золота не только в семье.
Справедливости ради нужно сказать, что родственники приняли Андрея очень хорошо. Они безо всякого высокомерия общались с новичком, а его родственными связями и происхождением, кажется, совершенно не интересовались. Но вот и сейчас, хотя любая его фраза выслушивалась со всем вниманием, а предложения рассматривались наравне с другими, от этого он только острее чувствовал несостоятельность себя в качестве представителя славного рода В-вых.
Зима прошла быстро. Она была необычайно тёплой и запомнилась Андрею, в основном, поездками на выходные в Москву к Вере. В апреле начались приготовления к свадьбе. Андрей, заканчивавший Академию, не мог участвовать в них в полной мере. Да это и не требовалось — за подготовку со свойственным им энтузиазмом взялись родители девушки.
Но за неделю до свадьбы случилась беда — Вера слегла с аппендицитом. Несмотря на неприятность ситуации, решено было свадьбу не отменять. Врачи сразу же прооперировали девушку и сказали, что недельный срок достаточен для первичной реабилитации. Но вышло не так как задумывалось. Вопреки деятельному участию родителей и привлечению очень хороших врачей, после операции началось осложнение. Пришлось сделать ещё одну операцию. День предполагавшейся свадьбы Вера провела в реанимации. Выздоровление растянулось ещё на три недели, а через два дня после её выписки Андрей защищал диплом.