С ностальгией он вспомнил свою февральскую командировку в Москву. Вместе с другими руководителями из регионов они проходили курсы повышения квалификации. Вот там действительно было интересно! Рассказывали не много, больше показывали на практике. А если и рассказывали, то о вещах сугубо практических и без всякой воды. Чего стоили только занятия Афанасия Савельевича, которого специально пригласили из Академии на мастер-классы экспресс-кодирования!
До этого Андрей был не очень силён в кодировании. Экспресс-кодирование — это как прививки в медицине — лучше всего делает хорошая медсестра, а не врач и, тем более, не заведующий отделением. Так и тут: лучше всего им владеют те, кто постоянно его проводит. А именно, сотрудники отдела „Н“, особенно спецотрядовцы. Поэтому такая наука коллегам Андрея была не лишней. В ней было много мелких нюансов, которые надо учитывать. Если несложный код, например, на получение информации, можно получить просто остановив человека на улице и используя установку НФК, то более продвинутые манипуляции, закрепляющие сложные алгоритмы действий, требующие работы с подсознанием, нужно проводить с массой предосторожностей. И тут важно руководителю хотя бы теоретически знать эти тонкости, так как исполнители часто расслабляются, игнорируют методики, что является причиной утраты кодировки, либо психических травм у пациентов.
Афанасий Савельевич наглядно показывал, как из-за небрежно проведённого кода некоторые чуткие пациенты испытывает беспокойство по поводу кратковременной потери памяти:
— Некоторые из них надолго запоминают отдельные фрагменты, предшествующие кодированию, и это может быть очень опасно, — неоднократно повторял Афанасий Савельевич, терпеливо описывая надёжные методические приёмы, позволяющие замаскировать неизбежное кратковременное „выпадение памяти“ пациента под, например, внезапное ухудшение самочувствия или засыпание в процедурном кабинете поликлиники, транспорте и т. п.
Тем временем лекция продолжалась.
— К концу восьмидесятых стало очевидно, что дальнейший рост производства товаров и услуг очень затруднен психологическими и чисто технологическими барьерами. И за то, что удалось преодолеть намечающуюся глобальную стагнацию мировой экономики, нужно также поблагодарить создателей триколитроновых препаратов. За счёт повышения общей внушаемости населения растёт и стабилизируется покупательский спрос. Но не только! Инструменты регулирования спроса позволяют, наконец, государствам эффективно регулировать структуру своей промышленности в соответствии с собственными стратегическими доктринами. Это, конечно, не палочка-выручалочка. Но можно сказать, что сбылась извечная мечта экономистов: рынки стали практически полностью управляемыми. При этом сохранились преимущества свободы предпринимательства, что позволяет внедрять элементы макроэкономического планирования, маневрировать ресурсами для достижения стратегических целей, стабилизировать экономику и укреплять государство. Любой компетентный специалист подтвердит, что с началом Эпохи Триколитрона все зарождающиеся мировые кризисы мастерски гасятся, а государственные экономики и отрасли не испытывают тех тяжёлых потрясений, которые было бы логично наблюдать в условиях усиления конкуренции и высокой динамики изменения структуры рынков.
Где-то в коридоре зашипела рация, и послышался быстрый топот нескольких пар ног. А интонации лектора пока не свидетельствовали о том, что он уже видит финишную прямую:
— Указанные процессы закладывают основы нового мира — мира всеобщего благоденствия, мира без преступности, мира без социальных потрясений. И мы с вами своей повседневной работой приближаем его создание…
Глава 14
Андрей с некоторым раздражением слушал пассажи мужика на кафедре и пытался сконцентрироваться на своих размышлениях. „Ещё бы рассказал, что в отдалённом будущем после повсеместного развёртывания Системы планируется рассекретить нашу деятельность, — думал он. — Это раньше было модным тезисом. Но после того как кто-то удачно сравнил это с догмой о неизбежной победе коммунизма, его что-то перестали использовать“.
Об объекте?11 нечего было и анализировать. Данные, собранные в результате расследования, настолько скудны, что нахождение человека, попытавшегося вмешаться в систему защиты объекта, представлялось нереальным. Шестого мая в 16:42 произошло внезапное срабатывание скрытых защит на подстанции, питающей объект. Так как оба контура раннего оповещения не сработали, оперативная группа не заподозрила поначалу злоумышленного вмешательства. Но надо отдать ей должное: даже с учётом этого через две минуты и сорок секунд они уже были на месте.
По прибытию было обнаружено, что отключение произошло не из-за срабатывания максимальной защиты, что было бы вполне объяснимо, а из-за попытки вмешательства в схемы комплексного модуля поддержки системы безопасности — того самого КМПСБ, который Андрей впервые „живьём“ увидел только в Морильске.
Действия опергруппы были безукоризненны: с, мягко говоря, нестандартной ситуацией они разобрались в течение нескольких секунд и докладывали диспетчеру уже на бегу. Самостоятельно приняв решение, руководитель группы (не считавшийся до этого в образцовых сотрудниках) сэкономил драгоценные секунды. Вопрос был настолько нестандартен, что диспетчер (это как раз был Малыш, которого в нерешительности никто обвинить не мог) принял решение только после того как связался с первым заместителем Босса. Впрочем, к тому моменту опергруппа уже гналась за нарушителем.
Нестандартность ситуации состояла в том, что КМПСБ, в обиходе называвшийся просто Модулем, считался абсолютно надёжной и неприступной системой, которую успешно не взламывали ни разу. Этот высокотехнологичный блок не только контролировал параметры электропитания, кондиционирования, сигнализации и связи на объекте. Он обеспечивал собственную безопасность и безопасность помещения, в котором находился. Представлял собой он некое подобие сейфа с электронной начинкой, выполнявшей все указанные функции. Не только взломать его, но и проникнуть в помещение считалось невозможным. Комната, в которой находился Модуль, отделялась от помещения трансформаторной подстанции ветхой дверью, за которой была дверь уже гораздо более прочная. Для того чтобы туда проникнуть, нужно было открыть два замка: обычный и кодовый. После введения кода Модуль давал запрос на центральный пульт и открывал дверь только при подтверждении оттуда. Но и до набора кода модуль обнаруживал посетителя, фиксируя его четырьмя скрытыми камерами и двумя десятками различных датчиков, давая сигнал на тот же центральный пульт.
На случай несанкционированного проникновения в комнату расположения Модуля, для смельчаков были предусмотрены ещё несколько эффективных средств воздействия. Но мистичность ситуации как раз и заключалась в том, что почему-то сработала только система отключения подачи напряжения, которая и среди сдерживающих факторов-то не числилась!
Представить такое в филиале не могли. Да и некому было представлять — у них даже экспертов по таким вопросам не было. Имелись только техники по обслуживанию Модуля.
Приехавшие издалека специалисты по подобным вопросам только цокали языками да разводили руками. Среди нескольких зафиксированных безуспешных попыток вмешательства в работу КМПСБ этот оказался самым изощрённым. Злоумышленник смог сделать пролом в ветхой стене, но почему-то при этом не сработали ни датчики движения, ни сейсмодатчики, ни фотоэлементы. Затем он смог вскрыть корпус модуля и вмешаться в его сервисные цепи. Неизвестный показал поразительную осведомлённость об устройстве этого секретного изделия, но по какой-то причине нарушил цепи контроля подаваемого напряжения, что и привело к аварийному отключению.
Следов злоумышленник почти не оставил. Записи видеокамер во дворе не позволяли надеяться на его идентификацию — особые приметы у него отсутствовали. Можно было заключить только то, что это — молодой человек, что находится в хорошей физической форме и одет в самый популярный у молодёжи города комплект одежды. Но самым интересным оказалось то, что он смог уйти от опергруппы, оснащённой спецсредствами. Таких проколов история морильского филиала ещё не знала! Босс долго пребывал в недоумении: наказывать группу за упущение преступника, или поощрять за принятие беспрецедентно быстрых и верных решений при попытке его поимки?