Скорость для них была медленной и стабильной, но для человеческого глаза она была почти невидимой. Воздух был тихим и напряженным. Было понятно, что все беспокоятся перед тем, как отправиться на передовую, но молчали.
Морин разорвала воздух старой военной песней, которую ей пел ее старик. Отец рассказывал ей, что эту песню он напевал себе перед битвой. Эта песня напоминала солдатам о причинах, по которым они сражаются — о своей любви, о своей земле и о своем роде.
Разум Морин был полон стойкости, но в то же время и печали. Она не хотела, чтобы ее последней встречей с отцом стала их ссора перед побегом, но в то же время она чувствовала, что ей есть что доказывать. Этот бой должен был доказать, что женщины не являются неполноценными.
Утреннее небо сменилось ночным, и темнота, словно одеяло, опустилась на лес. Солдаты устали от недостатка отдыха и еды, но никто не проронил ни слова Ивару и Кирену, которые бежали впереди. Морин взглянула на луну и догадалась, что уже далеко за полночь, когда Кирен, наконец, остановил их, чтобы они отдохнули несколько часов.
— Все молодцы. Нам предстоит еще один день пути, а мы уже прошли больше половины. — объявил Кирен.
Солдаты пробормотали что-то в ответ и рухнули на землю. Морин была одной из них. Она упала рядом с Троем и Айзеком, который упал рядом с ней. Она положила руки на грудь, пытаясь отдышаться.
— Это было тяжело. — пробормотала она.
Трой и Айзек захихикали, а она попыталась пошевелиться, но поняла, что это требует слишком больших усилий.
— Нам нужно поесть, Мор. — сказал Айзек.
— Я не могу двигаться. — ответила Морин.
Трой засмеялся и помог ей сесть. Ее ноги были как желе, поэтому она поползла к своему рюкзаку, откуда вытащила свою порцию еды. Она даже не посмотрела на упаковку, чтобы узнать, что там было. Она поползла обратно к своим друзьям и прислонилась к дереву, пытаясь вскрыть упаковку с едой. К сожалению, ее разум не был связан с ее руками, и в итоге она уставилась на еду, как будто она должна открыться сама.
— Я так устал, что даже не могу открыть еду. — сказала она, и ее еда упала на колени.
— Мы бежали весь день. — заметил Айзек.
— Думаю, бега хватит на всю жизнь. — Ответил Трой. — Мы даже не останавливались.
— Почему ты не ешь? — раздался голос генерала.
— Я слишком устал. — ответила она.
Он присел, взял ее еду, оторвал крышку и протянул ложку. Она благодарно улыбнулась и начала есть, и когда Кирен это увидел, то встал и пошел проверять других солдат.
— Иногда я удивляюсь, почему он так добр к тебе. — сказал Айзек.
— Я тоже. — сказал Трой с набитым едой ртом.
— Я не знаю. — Морин пожала плечами. — Давайте поедим и немного поспим, потому что я уверен, что мы встанем раньше солнца.
Айзек и Трой, похоже, восприняли это всерьез и быстро покончили с едой, после чего достали свои спальные мешки, расстелили их под деревом и забрались внутрь, чтобы поспать. Прошло совсем немного времени, прежде чем она услышала храп солдат вокруг нее. Морин доела и побежала в лес по своим женским делам. Она вернулась в лагерь и достала из сумки спальный мешок. Она разложила спальный мешок между двумя своими друзьями, желая немного поспать.
Резкое рычание привлекло ее внимание. Оно прозвучало быстро, но этого было достаточно, чтобы она услышала и почувствовала дрожь в позвоночнике. Ее глаза обнаружили, что ее пара смотрит на нее с другого конца лагеря.
Он ревновал. Она хотела проигнорировать его, но знала, что в любом случае ему это не понравится. Пыхтя, она потащила к нему свой спальный мешок. Он помог поправить мешок, а она слишком устала, чтобы отбиваться от него. Она проскользнула внутрь и свернулась клубочком, позволяя сну быстро навалиться на нее, но прежде чем уснуть, она почувствовала, как рука ее пары обвилась вокруг ее талии.
Морин разбудили Айзек и Трой. Она несколько раз моргнула, пытаясь вспомнить, где находится, затем она встала и свернула спальный мешок.
— Уже пора? — сонно спросила она.
— Нам пора двигаться. — ответил ей Айзек.
Она протерла глаза и лицо от сна, затем побежала к своему рюкзаку и бросила спальный мешок внутрь. Она вытащила еще один пакет с армейской едой и вскрыла его.