И ты обнял меня. Так крепко, что я не мог сдерживать слез. Самый ужасно прекрасный день в моей жизни.
Я не убивал твою маму, Дима, я не мог этого сделать даже мысленно. Это сделала Нина. Черт, я возненавидел ее всей душой, мне хотелось вырвать ее сердце и заставить сожрать!
Серьезный разговор случился на следующий же день. Учитывая наше с ней малоприятное прошлое, это было сложно. Когда я со всей своей озлобленной сворой подобрался к их воротам, нас встретили только мрачные тупые лица, не проявляющие ни единой эмоции. Я кричал под стеной, звал Нину, требовал нашей встречи. И все могло кончиться плачевно. Не знаю, что ей двигало в этот момент, но она решилась поговорить. Все началось с насмешливой улыбки на ее лице. Только осознание, что я на чужой территории, что меня ждет сын, останавливало от рукоприкладства.
Я спросил ее, зачем? Зачем она это сделала? Света же ни в чем не виновата. Хотела мне отомстить? Ценой чужой жизни? Если бы я знал, какой тварью она была, уже давно нашел способ от нее избавиться. Мерзкая убийца.
Нина посмеялась над каждым моим словом. Я был настолько зол, брызгал слюной, сыпал злобными словами, ибо это единственное, что мне было доступно. В мыслях я давно ее четвертовал.
«Антон, у тебя слишком примитивные мысли. Что было в прошлом, там и осталось. Света была прекрасно девушкой, мне очень жаль, что так сложилось. Но, учитывая ее положение, это был идеальный вариант».
«О каком еще положении ты говоришь»? – зарычал я, но в ответ получил лишь издевательскую фразу.
«Возвращайся домой, Антон, отоспись хорошенько, а то дурно выглядишь, и постарайся начать новую жизнь. Ведь теперь у тебя есть сын, которому необходима твоя поддержка. Наш разговор окончен».
Ты скажешь, что я безвольное существо, раз позволил ей уйти так спокойно. Но в последний момент это напряжение не смогло больше находиться во мне. Я не обратился в зверя, я просто стал неуправляемым животным, но в человеческом обличии. Это тот самый миг, когда нервы сдают, и ты не осознаешь, что делаешь. Я мог порвать Нину голыми руками, но остановился в момент, когда коснулся ее руки, чуть выше натянутой перчатки.
Это был неясный проблеск, как будто в конце мрачного тоннеля. Я тогда не понял, что случилось, и просто завис в тревожном ступоре.
Этот проблеск был полон отвратительных темных мыслей. Нина планировала нечто очень мрачное, чего я не мог понять, находясь в потерянном состоянии. Я невольно заглянул в ее голову и остался взволнован. Жаль, что Нина вовремя отпрянула в сторону, и я не успел осознать ее посылы. Сейчас, спустя время, я смогу сказать смело: над вашими головами нависла опасность. И связана она с Кристиной.
Ты можешь бесконечно думать, что она всего лишь жертва в этой запутанной истории, но это не так. Нина выбрала ее для своего самого жестокого эксперимента. Поэтому прошу тебя: защити ее. Защити ее от Нины, не допуская моментов, когда девушка останется одна. Если она окажется в лапах Нины, все кончится. Повлиять на события будет уже невозможно.
Прости меня за то, что был ужасным отцом, но даже так я сумел воспитать в тебе достойного человека. Я всегда тебя любил, хоть очень редко это показывал. Надеюсь, сейчас, читая это письмо (забавно, ведь я позаимствовал эту идею и Светы, не осознавая, что наши судьбы совпадут, и ты будешь читать это письмо после моей смерти), ты хоть немного сменишь гнев на милость.
Прости и прощай. Следуй зову сердца и не позволяй другим вмешиваться в твою жизнь. Я бесконечно горд тобой и, возможно, пустил бы отеческую скупую слезу, глядя на твои успехи.
Жаль, что этого никогда не случится. И будь предельно бдителен. Нина не даст тебе спокойного жилья. Столько лет я пытался спасти тебя от нее, но тщетно. Судьба распорядилась так, чтобы разлучить нас навеки, оставив тебя наедине с коварным чудовищем.
Я тебя люблю.
Папа».
Что чувствовал в этот момент Дима? Он и сам с трудом понимал. Горький ком подступал к самому горлу, готовясь пролиться по щекам горячими слезами. Столько душевных, добрых и вдохновляющих слов Дима не слышал никогда, тем более от собственного отца. Он словно вернулся в этот миг из иного мира и говорил в молодым человеком, смущаясь и растерянно улыбаясь. Воображение рисовало отца живым, в полном расцвете сил, и уверенно смотрящим вперед. Вот они, счастливые, сидят друг напротив друга и ведут беседу о будущем.
Но с последней строчкой картинка развеялась, словно прах. И Дима с удивлением обнаружил себя в этой запыленной мрачной комнате, освещенной лишь настольной лампой.