– Понимаю твою ненависть, но не стоит винить меня во всех грехах. Ты должен понимать, что от прошлой Кристины практически ничего не осталось.
– Я хочу ее видеть.
– Не можешь.
– Я хочу ее видеть!
– Не можешь! – Нина ответно повысила голос и теперь уже не казалась добренькой тетенькой. Молодой человек невольно задрожал и поубавил спесь в душе.
– Вы не можете мне запретить.
– Могу. По крайней мере, до тех пор, пока не придешь в себя. И тебе стоит успокоиться, иначе мне придется перейти к тяжелой артиллерии.
Дима не стал спорить. Выбрасывать из себя негатив – плохая идея, лучше подойти к вопросу деликатнее. Так есть шанс получить больше ответов и сохранить остатки самообладания.
– Нина, я ничего не понимаю. Можете объяснить?
– Я бы с удовольствием, но мне самой многое кажется необъяснимым. Насчет твоей просьбы, я просто хочу помочь несчастной девочке справиться с изменениями в ее организме. Во время нашей первой встречи Кристина показалась мне обычным человеком, я не чувствовала в ней этой особенной остринки, как у остальных. Поэтому я защитила ее от твоей бывшей общины, а в итоге…. Сложно сказать, как это произошло. Единственный, кто мог ответить, уже давно в могиле.
– Вы раньше видели подобное?
– Никогда. Оборотни рождаются только от себе подобных, но не становятся внезапно. Кристина обычный человек, рожденный от таких же обычных людей. Вопрос в том, что с ней сделал твой отец в плену, и она стала такой.
– Отец сделал это? – удивленно протянул Дима. – Он не мог, я был бы в курсе этого.
– Ты уверен?
– На сто процентов. Я присутствовал при каждом его действии, он не сделал ничего противоречивого или же необъяснимого, кроме похищения. А потом и вовсе уехал, и все остальные дни мы с Кристиной были не разлей вода.
– Если только он не сделал это раньше. Такое возможно?
– Возможно, он, – молодой человек с трудом сдерживал рвущийся крик, – он же встречался с ней за пару недель до похищения. Мог ли он что-то сделать с ней в тот момент? Или же позже? Мог ли я что-то упустить? Черт, в голове никак не укладывается.
– Ты плохо знаешь своего отца, несмотря на то, что прожил с ним бок о бок столько времени. Я мало с ним общалась, но гораздо более осведомлена об его коварных планах. Ты сам понимаешь, что его жизнь всегда граничила с риском, он стремился к истине, но так и не смог ее добиться, пребывая всю жизнь во лжи и натаскивая остальных на тот же неоправданный риск. Разве это справедливо по отношению к людям, которые доверили ему свои жизни? Просто вспомни свое детство.
Воспоминания уже захлестнули его сознание. Что он знал о своем отце? Он был жестким и скупым на эмоции, но умелым в управлении и решении сложных вопросов. Все его боялись и слушались, в общине был порядок и строгая иерархия. Отца ненавидели, но никто ни разу не сомневался в его умении быть вождем. Ненавидели, боялись, но уважали. И отец смог доиться своего. Если бы не внезапная кончина, он бы добился еще большего. Но было ли это глупой случайностью?
– Твой отец был плохим человеком, ты это знаешь, но хорошо, что ты не пошел по его пятам.
– Думаете? Я выбрал свой путь, сделал все, чтобы прошлое осталось в прошлом. Но оно продолжает меня преследовать и сейчас. Это было не мое прошлое, а исповедь мертвеца не дает мне покоя.
– Какого еще мертвеца? О чем ты, Дима? – казалось, в голосе Нины появились нотки волнения.
– Вот этого, – он практически бросил Нине письмо отца, чувствуя, как былая ненависть начинает разрывать сердце. – Что вы, Нина, на это скажете?
В ее глазах проскочило недоверие, но она не стала отчаиваться. Нина всегда была открытой для любых разговоров, ей можно было распахнуть душу и не бояться получить плевок в сокровенное. Женщина не дрогнувшей рукой взяла письмо и принялась читать. Дима ждал быстрой и полной возмущения реакции, но в ответ получил лишь забавный смешок.
– Антон, Антон, чего ты пытаешься добиться? – она откровенно смеялась над каждой строчкой. – «Я сделал все, чтобы жизнь твоя была лучше», «Я тебя люблю», «Я любил твою мать». Это жалкие посмертные попытки вернуть утраченное доверие, даже сомневаюсь, что это написал твой отец. Кто дал его тебе?
– Дядя.
– Ох, Евгений Павлович, он хороший человек, поверь, возможно, единственный, кто действительно готов избегать столкновений и конфликтов. Но он остается под властью своего брата, и это не изменить. Он в отчаянии и не знает, что делать дальше. Это призыв к войне, понимаешь?