– Паша….
Он не заслуживал такой правды.
– Прости….
– Не извиняйся, на правду не обижаются. Я должен был догадаться раньше, но слепо продолжал надеяться, что у нас еще есть будущее. Германия, стажировка и дама сердца рядом. Я слишком сильно себя обнадежил, а время ведь не лечит. Кто знает, может, у меня еще есть шанс на воссоединение?
– Серьезно? После услышанного? В тебе либо слишком много благородства, либо безрассудства.
– А я уже говорил, что хочу посвятить себя только тебе?
И вновь Паша режет ее словами, как масло ножом. Почему она не может принять его спокойно, без стенаний и лишних мыслей? Это же Паша, ее родной человек, которому она может доверять. Почему душа противится?
– Может, тебе легко забыть обо всем, но не мне, – Кристина устало смахнула застывшие слезинки. – Я не смогу обрести покой в чужих объятиях. Ты поддерживаешь во мне жизнь, но не заставляешь чувствовать себя живой. Мне жаль, я не смогу принять твое предложение. Это вовсе не значит, что я сдалась и сейчас же брошусь с крыши дома. Я смирилась и поверила, что найду другой способ справиться с болью. И тебе стоит поступить также, забыть меня и начать ту жизнь, о которой мечтал. Наши пути разойдутся окончательно.
– Ты действительно этого хочешь? – спросил Паша после короткого размышления.
– Я просто не хочу причинить тебе боль. Лучше убить чудовище в зародыше.
– Понимаю, – молодой человек внезапно рассмеялся. – Этот парень крепко одурманил твою голову. Черт, завидую самой черной завистью. Даже не смотря на его смерть, на снятие проклятия, на мое постоянное присутствие рядом, не было ни единого шанса растопить твое сердечко. Дима ошибался, он чертовки ошибался. Это не банальная связь. Это чувства. Если бы он только знал, как сильно ты по нему убиваешься, уже давно прекратил этот цирк. Хотя это, может, доставляет ему удовольствие – смотреть на твои страдания. Такую ведь игру вы начали? Ты болезненная жертва, а он лютый мерзавец? Просто идеальная пара, смех да и только. Интересно, что он скажет на твои душевные всплески?
Паша был полон обиды, но эту желчь было слушать невыносимо.
– Ничего он не скажет, успокойся, – слезы вновь подступили к горлу. – Мы оба можем лишь гадать, что было в его голове перед смертью.
– Пусть он сам тебе и скажет. Зачем ходить вокруг да около.
– Что ты сказал?
Воздух мгновенно пропитался напряжением, но каким оно будет? Гнетущим и удушающим? Или же даст толчок к свободе?
Гнев отступил от Паши, и он посмотрел на секунду долгим грустным взглядом. Плечи его поникли, он казался ниже ростом.
– Да жив он, твой Дима, жив.
– Как жив? – ноги подкосились, и Кристина едва не рухнула на пол.
– Вот так. По крайней мере, он был жив в момент нашей последней встречи, хотя общее его состояние сулило неприятный исход.
– Он… жив? – слово засело в мозгу, как заклинание. Что Паша сказал после, ее уже мало волновало. – Ну же, скажи, что он жив!
– Он был жив. Что сейчас с ним, я не знаю. Месяц прошел.
Гора, сдавливающая грудь девушке, рухнула и с ревом покатилась вниз, унося с собой страх и отчаяние. Неужели ее надежды оправдались? Неужели ей не гореть на собственном костре из горя и скорби?
Она должна была догадаться, что это еще не конец. Радость била ключом, пока внутренний голос учтиво не поинтересовался, а зачем весь этот фарс был нужен? Вдруг Паша сейчас ее обманывает? Или же Дима ставит какой-либо дерзкий эксперимент?
– Почему он притворился мертвым? – Кристина спрашивала скорее у себя, нежели у Паши, но тот поспешил изложить свою версию.
– Он решил, что тебе пора стать свободной от него. Эта связь расстроила не только тебя, но и его. В момент снятия проклятия единение душ прекратилось, и он просто испугался, что ты возненавидишь его.
– Что за бред? Не мог он такого сказать, ты врешь мне!
– Останови гнев, пожалуйста. Лишь скажу, что не я тебя спас, вытащив из-под завалов. Мы с Андреем в тот день помогали другим, когда я заметил странное движение в дыму. Каково было мое удивление, когда я увидел Диму. Живого, и это не ложь. Он вытаскивал тебя из-под завалов, пришлось помочь, ведь силы практически покинули его. Это был Дима, но его тело…. Оно было сильно обожжено и походило лишь на тень человека. Дима не дал мне задать ни одного вопроса, просто позволил забрать тебя с собой.
«Тебе нужна помощь», – сказал я ему, но он лишь отмахнулся.