– Я не хочу….
– Прости меня, Олеся.
– Нет….
– Я не должен был идти на этот шаг, слишком эгоистично с моей стороны. Но это была ты, Олеся. Моя маленькая Олеся, – он нежно взял ее за руку. Кожа уже не казалась привычно холодной, там, внутри, теплилась жизнь. – Прости меня за эту историю. Я лишь хотел….
– Двуличная сволочь.
Нина шипела, как гремучая змея в пустыне, но ее злость больше не тронула Всеволода. Он смотрел на нее с улыбкой, позволяя изливать яд.
– Как мне повезло влюбиться в такого идиота? Ему важно мнение какой-то девки, а ведь она сделала нас жалкими марионетками. Как ты можешь унижаться перед ней?
– Она не виновата.
– Не виновата? Она прокляла эту землю, а меня превратила в жалкую душонку, не способную существовать вне тела!
– Нина, ты столько времени провела в единении с моим кольцом, но так ничего и не поняла. Ты не увидела в том ужасе, сотворенным моим звериным существом, простую истину. Олеся не та, кого стоит обвинять. Она лишь выплеснула эмоции, а ты, прекрасное создание, живешь в моем воображении. Ты сильна и независима. Я не хотел твоей смерти, поэтому держи мою руку и живи, как будто в этом и есть смысл. Вдохни глубже. Теперь ты свободна.
Его слова были полны бреда, но Нина, кажется, узнала их. Ее лицо исказилось шоком. Глаза прояснились, а из груди вырвался сдавленный голос.
– Так это…. Все это время….
– Да, Нина.
– Ты убил меня.
– Но и я спас тебя. Моя вина не сопоставима ни с чем, не заслуживаю твоего прощения.
– Зачем ты это сделал?
– Ты любила меня так чисто и искренне. Зверь внутри желал крови, а человек имел возможность спасти, что я и сделал.
– Я всю жизнь думала, что Олеся подвергла меня мукам. Но выходит, что…. Мне не нужна больше власть, не нужна месть. Мы все страдали целую вечность. Ты сказал, что я в твоем воображении? – она закрыла глаза и болезненно поморщилась. – Да, теперь понимаю. Сила кольца зависит от его обладателя. Ненависть не решит ничего, а любовь способна спасти мир. Не моя любовь, а ваша. Моей любви больше не существует, как и меня. Теперь я это понимаю. Прости меня, Олеся, я подумала не на того. Ты права, я и есть самая большая ошибка.
Бросив напоследок фразу, девушка развернулась и медленно пошла прочь. Никто не пытался ее остановить, все понимали, что теперь Нина нашла покой.
– Ты пытался спасти нас обеих, – Олеся больше не могла сдерживать эмоции. – Создать этот мир было единственным выходом, но ты не мог запереть нас здесь вместе, поэтому Нина вернулась в тот мир, а я осталась здесь. Знаешь, лучше бы мы обе погибли тогда.
– Олеся, ты не понимаешь. Я готов был принять эту боль, стать зверем ради возможности получить твое прощение.
– Мое прощение? – слезы градом стекали по бледному лицу. – Ты пришел сюда ради него?
– Моя душа страдала так долго в созданном мною мире, но я не мог ни подойти, ни даже увидеть тебя. А ты страдала также сильно, я не мог не чувствовать это.
– Тогда ты должен был почувствовать гораздо раньше, что душа моя очистилась от гнева.
И она опустилась на колени передо мной (ним). Глаза в глаза. Ладонь в ладонь. Как в былые времена, когда Всеволод впервые коснулся ее руки. Они были еще детьми, но полны чувств. Тогда это была слабая искорка, а сейчас она вспыхнула с яркостью кометы. Вселенная словно расступилась перед ними, и весь мир пал к ногам, когда девушка, едва не соприкасаясь лбом с ним, горячо прошептала.
– Я прощаю тебя, любимый. И ты прости меня за мою слабость.
– Ты самый сильный человечек, которого я только знал. Ну же, иди ко мне.
Когда их губы соприкоснулись, я перестал быть заложником собственного тела. Яркая вспышка на секунду лишила меня чувств, но потом я обнаружил себя на земле подле тебя, все также спящей крепким беспробудным сном. Прости, но я не мог броситься к тебе, ибо увидел их.
Два ярких образа, держащих друг друга так крепко, что только обоюдное согласие могло их разлучить. Всеволод, мой дальний родственник, и Олеся.
Я не мог узнать в этой очаровательной русой девушке с ровной кожей и белом платье Агнию. Это была Олеся, как и при жизни. Агния – это черное проклятое тело, тот невыносимый образ, который она вынуждена была принять, чтобы научиться существовать в этом кошмаре.
Теперь она стала собой, той, кого погубило желание, а огонь растрепал ее прекрасное тело.
Проклятие осталось напоминанием в моей голове, мир наполнился белой дымкой. Он ускользал из моих рук, и я ничего не мог с этим сделать.
– Спасибо, Дима. Мы сделали это, – услышал я шепот Всеволода, и они оба исчезли. Словно никого не было.