Спустившись вниз, Кристина не обнаружила молодого человека в гостиной. Чашка чая все еще покоилась на столе. Девушка мигом опустошила ее, подавляя жажду и морщась от лимонной горечи.
А если бы вино все еще било в голову, как бы она себя повела? Набросилась на него, сорвав одежду? От этих мыслей Кристина невольно улыбнулась.
Ничто бы не стерло этот позор, но она определенно была бы счастлива.
Димы нигде не было, и Кристина испугалась, что он вообще пропал. Вдруг их встреча была игрой воображения, а она стоит посреди пустого дома и пытается собрать в голове остатки реальности? Это было бы ужасно, если бы она не услышала шум в ближайшей комнате.
Дима с жаром колотил боксерский мешок. Кожа блестела от пота, а повлажневшие волосы неряшливо растрепались. Тело было напряжено, и Кристина видела каждый мускул, перекатывающийся под футболкой. Каждый удар сопровождался гневным рычанием и оскалом белоснежных зубов.
И как Кристина могла подумать, что он потерял форму? Его тело было идеальным, а зрелище слишком завораживающим, чтобы оставаться спокойной.
Это было выше ее сил. Кристина аккуратно пошла прочь, когда Дима, наконец, заметил ее.
– Пришла в себя? – запыхавшимся голосом поинтересовался он, смахивая перчаткой пот со лба.
– Немного, – она натянуто улыбнулась, чувствуя, как сердце начинает неистово колотиться. – Не знала, что ты занимаешься боксом.
– А я не занимаюсь, – парировал Дима. – Никогда не занимался.
– Удар хорошо держишь. Даже слишком профессионально.
– Было дело, – он загадочно улыбнулся, постукивая по мешку. – Когда мы жили в лесу, вдали от цивилизации, я разбивал свиные туши голыми руками. Получалась отличная отбивная.
– Вот как? – его слова заставили Кристину улыбнуться. – Только это было на мясокомбинате, руки защищены, а тебя звали Рокки Бальбоа.
Дима удивленно открыл рот, не зная, что сказать на ее выпад, но потом вовсе рассмеялся.
– Так все и было.
– Почти верю.
– Это отец занимался, он всегда поддерживал себя в форме. Я ему даже завидовал, ведь он для своего возраста был крепок, в сравнении со мной.
– Да, я помню, – мысли об отце Димы грустной волной прокатились по памяти. – Мне жаль, что все так сложилось.
– Мне тоже, – едва слышно произнес молодой человек, пряча улыбку под нахлынувшей печалью. – Так странно, я считал его виноватым во всем, я ненавидел его слепой яростью за то, что он лишил меня нормальной жизни. А он хотел спасти нас всех. Я часто задавал себе вопрос, почему он не сказал мне о своих планах? Все оказалось просто, мы могли испортить ход событий. Отец все сделал, чтобы история шла по маслу, а свою любовь он передавал через дядю Женю, чтобы я не чувствовал себя ненужным. Отец всегда был уверен в себе и шел до конца, поэтому отдал всего себя на спасение наших жизней. Одна его против всех нас. Разве отец не герой?
– Да, он герой, и ты тоже.
– Нет, это не так.
– Ты спас меня. Для меня ты точно герой.
– Не нужно приписывать мне все заслуги, и…. Уже поздно, а ты устала. Можешь занять мою комнату.
– Ладно, – Кристина коротко кивнула и засеменила к выходу. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. Сладких снов.
Не успела Кристина дойти до порога, как тут же остановилась вкопанной. Мысли беспокойным потоком атаковали разум.
– Подожди, а откуда ты знаешь, что отец планировал это?
Дима послал ей долгий печальный взгляд.
– Он сам мне рассказал.
– Как? Рита говорила мне о письме, но там не было ни слова….
– Я не все тебе рассказал о том дне. Когда проклятие исчезло, мир начал рушиться, а мы с тобой должны были погибнуть. Но я увидел их всех. Мой отец, дядя, Лана…. Они пришли, чтобы спасти нас и попрощаться, – он говорил это, и в его голосе дрожали горькие слезы. – Первый и последний раз отец обнял меня, как сына, прижал к себе и все рассказал. Лучший момент в моей жизни, я тогда почувствовал себя таким маленьким и испуганным мальчиком, а грубая, но ласковая рука отца сняла весь страх. Я плакал, а он улыбался и твердил одно.
– Что? – Кристина задыхалась от чувств.
– Живи так, как я не смел. Не потеряй любовь, как я потерял. Это мой дар тебе за всю боль, что причинил. Наши жизни оборвались, но это не твоя вина. Ты можешь нас оплакивать, но винить себя не смей. Лучше вспоминай о нас самое хорошее, а мы будем наблюдать и радоваться. Теперь мы свободны. Так отец и сказал, а потом я увидел свою мать.