– Пожалуйста, – Сева безумно смотрел на морион, пылающий ярко-красным пламенем. – Спаси ее. Если ты впитал часть ее души еще тогда, то сохрани ее. Сохрани. Она не может умереть. Проси, что хочешь, возьми мою душу взамен ее. Пожалуйста, мне неважно, что будет дальше. Олеся должна жить. Пусть ее душа горит жизнью, а не будет лишь холодным воспоминанием. Забери мою душу, но спаси ее.
Кольцо вспыхнуло так ярко, что Сева вскрикнул от неожиданности и невольно закрыл глаза.
А когда открыл, огонь уже пожирал комнату. Адская боль сковала его тело, он кричал так громко, что пламя расступалось от его силы.
Но это была совершенно иная сила. Сила проклятого существа, чьи страдания способны разрушить реальность.
Они стали стаей, гневной и безжалостной…. Люди, ставшие волками….
7
Сева бежал прочь из имения, оставив всех в панике тушить разбушевавшийся пожар. Он был уверен, что никто не заметил волка, затерявшегося среди деревьев. Теперь он не мог здесь быть.
Его тело было полно звериной мощи, он бежал со скоростью ветра в поместье отца. Туда, где мечты рухнули в один миг. Туда, где все начиналось и где все закончилось.
Сева больше не слышал Олеси, но знал, что она рядом, в районе груди, где еще билось его сердце.
Это были ее прощальные слова, она сделала его тем самым волком, которого так боялась. Отдавая свою душу Олесе, он позволил этому кошмару стать реальностью. Теперь она будет жить вечность в этом кольце, а ему до конца дней испытывать гнев, который унес жизнь несчастной девушки в безумном пламени.
Не Олеся сгорела в тот день на том костре. Это был Сева, его душа приняла весь удар проклятия.
Теперь он зверь, существо, не знающее ни счастья, ни сострадания.
Только гнев. Слепой и отвратительный. От человечности не осталось и следа. Если ему не суждено пережить эту ночь, то он сумеет наказать того, кто стоял за всем.
В ночи поместье выглядело заброшенным. Не было ни света в домах, ни людей, даже скотина внезапно исчезла. Словно тут никогда не было кипящей и процветающей жизни.
Отец прятался в доме. Сева сразу почувствовал отвратительный смрад его жирного тела и всепоглощающего страха. Не было ни жалости, ни любви родной крови, когда волк нашел свою жертву. Доля секунды отделяла его от кровавой расплаты. Зло должно быть наказано.
Но отец внезапно встретил его с внезапной теплой улыбкой, от его страха не осталось и следа.
– Здравствуй, сынок, – отец едва не бросился к нему с распростертыми объятиями. – И тебя тоже это коснулось?
Сева не знал, как отец узнал его под звериной внешностью, но желание отомстить отпало. Боль, заглушенная ненавистью, вырвалась наружу, и он отчаянно заревел, пока сознание его не покинуло.
Очнулся он вновь человеком, и отец был рядом. Его лицо было бледным, а глаза казались двумя неживыми стекляшками. Он был в глубоком отчаянии, от былого существа не осталось ничего. Отец, наконец, казался Севе человеком, но человек, в один миг потерявшим все из-за своей глупой обиды и желания что-либо доказать.
– Как ты мог? – слезы душили Севу, когда он видался на отца с кулаками, не получая ни малейшего сопротивления. – Она ведь была ни в чем не виновата! Она никогда не причинила никому боли!
– Если это так, почему ее слова стали явью? Она была ведьмой.
– Нет, это ты сделал ее сердце темным! Ты заставил ее сказать это на смертном одре! Из-за тебя мы все страдаем!
Сева выплескивал свой гнев, зная, что лишь сам во всем виноват. Если бы не его желание спасти Олесю, ничего бы не случилось. Но сердце внутри теплилось от мысли, что она все еще живет. Где-то там, в своем собственном мире, без гнева и страха, без косых взглядов и стремления выживать.
Теперь она будет счастлива, а им суждено нести это наказание, как проклятым душам. Гнев и безразличие не способны породить доброту, а самопожертвование не всегда даст заветный результат. Кольцо ответило на его желание помочь, преподав горький урок.
Люди стали волками. Испытывая сильные эмоции, они облачались в звериную шкуру, становясь неуправляемыми машинами для убийства. Страдали все. И родные, и близкие, и те, кто просто оказался рядом.
Поместье погрузилось в пучину хаоса и саморазрушения. Каждый боялся за свою судьбу, жалея о том дне, когда Олеся в последний раз свет заходящего солнца.
Жалел о своем решении и отец. Его боль была разрушительна, а душа слишком слаба, чтобы смириться с судьбой.
Той ночью воздух пропитался смертью висельника, не желающего нести ответственность за свой поступок. Как крысы бегут с корабля, так и отец покинул эту жизнь в слепом страхе, что его собственные люди разорвут его на части.