Теперь в доме работала другая официантка. Дети каждый раз пристально следили за руками Алмель, но у нее всегда-всё-получалось. Пальчики с перламутровыми ноготками быстро пробегали по изгибам и лепесткам, так что дети не успевали запомнить. Каждый раз они спорили между собой — кто сумеет повторить движения. И каждый раз все проигрывали.
Кроме того, Алмель была очень доброй и всегда угощала детей самыми сладкими и блестящими яблоками. В карманах ее передника всегда находилась горсть конфет, пастилок или других сладостей, чтобы прикормить расшалившихся «остроносиков». Почему она звала детей остроносиками, Алмель не признавалась. Носы у детей были самыми обыкновенными, круглыми. Разве что у Коловрата и Люцены носы напоминали отцовский и обещали выразительный профиль в будущем.
— Это из-за ушей? — допытывалась младшая из девочек, Сивена, и тревожно ощупывала свои органы слуха. Алмель просила маленькую хозяйку не беспокоиться:
— У вас самые очаровательные ушки из всех пятилетних девочек на этом острове!
— Они не такие уж острые, — соглашалась Сивена. У нее и у всех ее братьев и сестры уши были самую малость заострены, но уж точно не могли бы сомкнуться кончиками на затылке, как у отца или самой Алмель, чистокровных эльфов из Лианских земель.
— Тогда почему мы остроносики?
В ответ официантка таинственно улыбалась и выдавала конфетку или пастилку, а затем незаметно переводила разговор на какие-то будничные вещи, вроде уроков, мытья рук или садовых клумб…
Коловрат, которому было уже тринадцать, конечно, не считал себя ни ребенком, ни остроносиком. Но, поразмыслив, соглашался с прозвищем — ведь за это вручались вкусности и сладости в перерывах между трапезами в большой столовой.
Когда порча охватила замок, Алмель испугалась до слез. Девушка прибыла на остров только летом, и это была первая порча, которую она видела. Одна из горничных успокоила ее: «Это просто сильная порча. Это никакие не призраки. Сейчас господа поколдуют, и все пройдет». Та же горничная объяснила Алмель, что порча случалась и раньше, но ни разу не была такой сильной.
— Ты разве не чуяла всю неделю, тот тут, то там как будто дымом пахло?
— Я думала, может, трубы засорились…
— Нет. Это значит, тревога в доме была большая. Ну, и эта телеграмма с Севера, нервы госпожи и не выдержали. Видимо, очень плохие новости там. Ну, приведи себя в порядок и давай еще в библиотеке Мастера поищем.
Сейчас, когда все разрешилось, Алмель разогревала остывшие пиццы, оладьи и бутерброды. Глаза ее припухли, фартук был немного смят, но пальцы двигались легко и изящно. Она даже нашла в себе силы и улыбнулась своим остроносикам. Корхан позволил няне Фиель пересадить его с колен Милены на детский высокий стульчик, но делал при этом строгое лицо и собрал губы в дудочку. От этого зрелища Алмель стало вдруг легко на сердце, и она передумала уезжать с острова Терезы.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов