Видя, как Рейчел с тоской смотрит на всё происходящее вокруг, сидя у лестницы, Моро посчитал своим долгом составить ей компанию. Хотя бы ненадолго, пока Либи была увлечена беседой с Грейс.
Он сел рядом, крепко сжимая в руке стакан с пивом. Было неловко молчать, но ничего так и не приходило ему в голову. Хорошо, что Рейчел решила в итоге сама проявить инициативу:
– Это было необязательно. Я знаю, что ты мне не рад и понимаю, почему я всё равно здесь нахожусь. Ты ведь такой благородный. Даже странно, что ты до сих пор таким остался.
– Ну почему же странно?! Да, во мне стало больше цинизма, но, что касается взаимовыручки – тут я не вижу смысла меняться. Даже если помогаешь человеку, которого недолюбливаешь. Такой уж я сердобольный.
– Знаешь, я даже в какой-то степени рада, что Либи выбрала именно тебя.
– Серьёзно?! Ну, спасибо и на этом.
– Брось, тебе не идёт быть врединой, – кокетливо улыбнулась Рейчел. – В моей памяти ты так и остался тем романтичным бледным шесттнадцатилетним юношей, с копной крашеных чёрных волос и грустными, но горящими, зелёными глазами, подведёнными чёрным.
– Как видишь, в мой былой утончённый образ добавилось немного повседневной небрежности.
– Ты всё равно остался таким. Где-то глубоко внутри, ты до сих пор такой же. Ник, я не прошу тебя обязательно делать это, но, если когда-нибудь сможешь, прости меня за всё. В конце концов, если бы не наша неудавшаяся история любви, ты бы никогда не узнал Либи. Думаю, это достойная награда за твои переживания.
– Возможно, в чём-то ты и права. Да, кстати, я давно тебя простил. Недолюбливать кого-то и ненавидеть – разные вещи. Можешь считать это налаживанием отношений. Кстати, советую всё-таки попробовать развеяться. А мне пора к Либи.
Неожиданно, Ник улыбнулся Рейчел. Причём сделал это абсолютно беззлобно, искренне. Не известно, удивило это больше бывшую хиппи или его самого, но было очевидно, что отношения между ними, пусть и незначительно, но потеплели. Либи, увидев из комнаты, где они с Грейс непринуждённо общались, как её мама и парень мило улыбаются друг другу, почувствовала, как что-то похожее на обиду, но не совсем, слабо, но ощутимо грызёт её изнутри. Возможно, это была ревность, но Либерти не могла сказать с уверенностью, ведь раньше она никого не ревновала. «Грейси, я скоро вернусь. Не скучай», – стараясь сдерживать эмоции, пробормотала она и поспешила выйти на улицу, в надежде что вечерний воздух немного освежит её пыл.
Тем не менее, вдохнув прохладу, Либи не почувствовала облегчения. Ей хотелось разбить что-нибудь, сломать, кого-то ударить… Всё, что угодно, чтобы только выплеснуть это мерзкое чувство наружу.
Пройдя пару-тройку метров от дома, она пнула, стоявший на обочине, мусорный бак. Сначала ей показалось, что это и правда помогло, но ощущение быстро сошло на нет. Зато нога продолжила болеть, что тоже не очень-то добавило оптимизма. «Может тебе дать закурить?» – послышался за спиной, уже такой родной, голос. «Ты же знаешь, что я не курю», – обернулась Либерти. «Иногда можно, если очень хочется. Но я не настаиваю», – заговорщически посмотрел Моро, скривив губы в хитрой ухмылке. Ах, как же он был дьявольски хорош! Настолько хорош, что Либи не могла больше злиться, тут же сдалась и подбежала к Нему, забыв о боли в ноге. Говорить о том, что её задело 10 минут назад, уже абсолютно не хотелось, ведь если Он вышел вслед за Ней, то всё было и так ясно. А поцелуй, который Моро тут же подарил своей юной ярковолосой девушке, лишний раз подтвердил все её догадки. Он был идеален. Всегда находил нужные слова или действия, будто читая мысли. Идеальный Моро… Должно быть, Рейчел оказалась чертовски права, когда в юности придумала это прозвище…
Глава 9
Странно было наблюдать, как моя снова лучшая, но теперь уже не единственная, подруга пыталась противостоять своим чувствам к Майку. Ещё забавней было наблюдать за тем, как Майк старался делать то же самое. От кого они хотели спрятаться? Да их симпатию друг к другу можно было учуять за милю! Все были теперь по парам: Грейс с Майком, я с Ником и Дебби со своей рыжей Сьюзен. Только мама ходила как неприкаянная. Мы снова нормально с ней общались. По крайней мере, когда были наедине. Думаю, она решила поступить как настоящая мать и уступила мне, хотя это наверняка далось ей нелегко. Очень зрелый поступок для человека, с душой ребёнка. Мне было жалко её, но я понимала, что возвращаться в дом к Кайлу более, чем опасно. И, хотя он неоднократно звонил ей и просил прощения, я, как могла, строила из себя авторитетного эксперта и всячески пыталась уберечь маму от побега. Тем не менее, в один из самых обычных дней, когда мы вдвоём решили пойти в супермаркет, Кайл выследил нас и явил нам свою, на совесть отделанную Ником, физиономию.