…Следующим утром Грир проснулся чуть свет и, уставившись на деревянные балки потолка, задумался о необходимости отплытия с острова. Продолжая размышления о своих делах, Грир поднялся и начал одеваться. Однако, едва лишь он натянул тогу, как раздался стук в дверь. Грир сунул за пояс сзади остриё баллока, и открыл дверь в ожидании лицезреть хозяина таверны, который начнёт скорбно нудить об уплате за комнату. Однако на пороге стоял лучащийся улыбкой констебль Руди Сеймур.
— Эй, здравствуй Грир, — сказал Руди. — На ловца и зверь бежит.
При взгляде на этого мелкого, лет тридцати, бритунийца с широкими усами и бритой головой под шапероном с лихо выгнутым пером, можно было решить, будто он только что изрядно заправился выпивкой. Руди искрился бодростью даже после трёх дней непрерывной сыскной работы. Он нравился Гриру своей храбростью, добросовестностью и безупречной честностью. Но он знал, что за добродушной улыбкой выпивохи скрывается холодный и ясный рассудок гончей ищейки.
— А, тебя ещё принесло, — хмуро буркнул Грир. — Тебе чего надо от меня?
— Позавтракал уже? — ответил Руди вопросом на вопрос. — Я бы, например, не отказался от кружечки эля.
— Да войди ты, — неприветливо пригласил Грир. — Эля тебе не будет. Могу предложить мятный напиток. Если хочешь, конечно.
Констебль проследовал за ним в полумрак маленькой комнаты. Пока Грир заваривал чай, Руди медленно расхаживал по комнате, насвистывая кабацкую песенку и ничего не упуская из виду.
— И зачем ты живёшь в подобной дыре, Грир? Не могу понять, — бросил он. — Отчего бы тебе не найти себе что-нибудь поприятнее?
— Эта келья меня устраивает в совершенной степени, — отозвался Грир. — Знаешь ведь, я не отношусь к домоседам. Как жена, как дети?
— О, спасибо, всё чудесно, — ответил Руди, отхлёбывая принесённый Гриром чай. — Сейчас, она, небось гадает, куда я провалился. Нелегка жизнь у жены сыщика.
— На зависть удачная возможность надувать жену и плести ей небылицы. — Грир задумчиво оглядел констебля. Было ясно, что он заявился в гости с утра пораньше не просто так.
— Э, нет, я уже давно вышел из возраста амурных похождений. А вот ты — где провёл прошлую ночь, дружок? — поинтересовался Руди.
Грир растёр подошвой бегущего по полу древесного жука.
— Когда-нибудь ты доведёшь меня до приступа своими хитростями, Руди. Говорил бы уж прямо — что стряслось?
Констебль улыбнулся:
— Не спеши с выводами, братец. Ты мне по душе, Грир. Конечно, ты скользкий, как налим, зачастую излишне жесток, порой мог бы быть и почестнее, но…
— Ага, ладно, — оборвал его Грир. — Мне не до шуток. Стряслось-то что?
Руди смутился. Грир, неплохо его зная, не принимал этого смущения всерьёз.
— Ты ведь судачил вчера вечером с Мед Пеймлия? — спросил констебль, и бросил на Грира быстрый и острый взгляд.
«Пресветлые боги! — подумал Грир. — Как чувствовал, что влипнет она в историю с этим перстеньком…»
— Было дело. Мы встретились в таверне Зубина. А что?
— А дома у неё ты был?
— Пытаешься балагурить? — напряженно спросил Грир. — Думаешь, посещаю на дому таких, как Мед?
Руди отхлебнул чая, и весёлость неожиданно покинула его лицо.
— Ты ведь относился к ней по-дружески, ведь так?
— Да. У неё случились неприятности?
Руди покачал головой:
— Нет у неё уже никаких неприятностей.
Повисла долгая пауза. Грир изумлённо рассматривал констебля.
Грир отодвинул от себя кружку и поднялся. Лёгкая дрожь, подобная первым признакам землетрясения, пробежала по его телу.
— Она умерла?
Руди нахмурился:
— Убита. Около полуночи.
Грир, сжав руки в кулаки, размашистыми шагами прошёлся по комнате. Мед успела занять то небольшое светлое место, что было в его мрачной душе. Он был потрясён её гибелью.
— Может быть, ты прояснишь что-нибудь в этой истории? Она, случайно, не упоминала, что собирается встретиться с кем-нибудь?
— Она ушла из «Одинокой дамы» раньше меня, — проговорил Грир. — Я вышел немного спустя и видел, как Мед разговаривает с каким-то хлыстом на углу. Потом они пошли в сторону её квартиры. Только не проси меня описать её клиента, я на него ни малейшего внимания не обратил. Гром! Помню, что он был высокий, помню тёмный плащ и конопье…