— Жалеешь, что сюда попал? — Спросил Мишин бесцветным голосом.
— Испугался сначала. Было такое… Неожиданно всё получилось. Покупатель нам плёл про Приморский округ. Вы, говорит, вэвэшники, на курорт едете. А потом, взял нас и слил капитану Скорбеву. А тот нас в Моздок… Там всё и выяснилось.
— Суки. — Пробурчал Мишин.
— Сейчас уже не страшно. Наверное, страх свой в первом бою оставил. — Залужский улыбался открыто.
Алкоголь способствовал приподнятому настроению.
— Не бзди, Миша Липецкий! Правильно же назвал? Миша? — Сержант хлопнул себе по колену. — Вот разгребём этот чеченский муравейник, почту восстановим, отпишешь своей. Только не пиши, что геройски воюешь в Чечне, а то родит ещё раньше срока.
Последние слова Мишина вызвали смех у бойцов. Эйфория весёлости овладела этой небольшой группой. Группой из шести человек, что ещё пятнадцать-двадцать минут назад нажимали на курок и убивали себе подобных. Сейчас приплюснутое состояние, подогретое водкой, приглушало в них военный бзик. Однако, дверь, не без оснований оставалась под прицелом глаз и автоматов.
Черная жесть, лютая жесть, что была в них совсем недавно, ушла куда-то. Даже не ушла. Просто забурилась глубже, в отдалённые закрома души. Ведь верно замечено.
Однажды рождённый зверь, не гибнет. И уже не погибнет в тебе никогда. Жуткая казнь последнего боевика не была показательной. Она была проявлением гнева. А сначала, даже никто и не думал, что так выйдет.
— Разговаривать будем? Или будешь злить меня? — Спросил его тогда, Мишин.
Кинжал красноречиво плясал в его руке.
— Буду… Я всё скажу… Не убивайте.
Абсолютнейший антипод горцам. Русый волос, вместо щетины редкая поросль, белёсые брови, а ещё акцент… Как растягивают русский язык эстонцы, латыши.
— У-ва-ау! — срисовал эти данные Мишин. — Дружественная Прибалтика на тропе войны! Или я ошибаюсь? А?!
— Да, я с Таллина. На этой войне случайно… Я бывший спортсм-мэн. — Вытянул он последнее словечко через «э».
— Как же, ты, спортс-мэ-эн, — передразнил Мишин, — Очутился здесь. Случайно? А хочешь, угадаю твой вид спорта. Биатлон! Угадал, нет?
— Да… Так… — Прибалт начал волноваться, акцент его усилился. — Только я никого не убил… Поверьте.
— На «оптике» ты сидел?
— Да… Только я никого не убил… Не успел…
— Ах, ты не успел, сволочь! — Сержант резким движением ухватил его за подбородок, дёрнул вверх. — Зенки не прячь. В глаза смотри, сука… жалеешь, что не успел?
— Наоборот… Мой друг… По спорту. У него второй контракт с Дудаевым. Он тогда заработал хорошо. Давай, говорит, ты тоже… А я, д-дурак согласился. Но я не-е… не-е. — Губы прибалта нервно дёргались.
— Ладно. — Отрезал Мишин. — К этому ещё вернёмся. Давай по существу. Я — вопрос, ты — ответ. Почую, врёшь, всажу клинок в живот. Готов?
Контрактник спешно мотнул головой.
— Кто, кроме вас, в доме?
— Никого больше. Сначала, да. Была ещё одна позиция, через подъезд. Но потом, они посчитали, что это много, для одного дома. Вторую пятёрку сняли…
— Ваша задача?
— В частности отстрел офицеров, а общая задача, задержать движение федералов до появления основной силы.
— Когда последний раз держали связь со своими?
— Примерно час назад.
— Какие были указания, инструкции?
— Не могу сказать… Связью занимался Иса. А он общался с ними. Исключительно на своём языке.
— Иса — который из этих? — Мишин кивнул на скукоженные тела боевиков.
— Это тот, что прыгнул в окно.
— А-а-а! Крепок был Иса… Да вот ушёл на небеса! — неожиданно схохмил Мишин, и коротко рассмеялся. Потом кликнул Скраолева.
— Ивановец! Покажь мне ихний передатчик…
Как и ожидал он, вместо громоздкого габаритного ящика, в руки его нырнул портативный прямоугольный предмет.
— Да, теперь сам вижу, не халям-балям — Сказал он, разглядывая заграничное чудо.
— Это японская вещь. Радиосканер — Пояснил контрактник. — Дорогой приёмник. И очень мощный. На аккумуляторах.
— Вижу. Показывай… Как тут, и чё…
— Я не разбираюсь. Иса им владел, и никому не давал.
— Ясненько. — Глухо проронил Мишин.
Неспешно подошёл к окошку, встал справа, глядя из окна куда-то вниз. Затянувшееся молчание значило сейчас, что допрос в принципе закончен.