Вадим войдёт в эту карусель не сразу. Грозненский ад для него закончится госпитализацией. Воспалится резаное плечо, скажется общее истощение организма и обезвоживание. Он выживет и не сойдёт с ума, но частые голодные обмороки и упадок сил внесут его в список тяжелораненых бойцов. С передовой его увезут в беспамятстве, в бессознательном состоянии. Очнётся на больничной койке и не сразу поймёт, где находится. К тому времени многих ребят не станет. Кого-то убьют, а кто-то растворится в мешанине дивизий. Как исчезнут с поля зрения Монгол, Ивановец (он же Гена Скраолев), Липецкий (он же Миша Залужский), что с ними станет, живы ли будут, Вадим не узнает. Зато переживёт утрату своих близких товарищей. Первым погибнет Валька. Друг. Тот, кого он невольно втянул в эту мясорубку, и чувство вины он пронесёт через весь срок службы. Потом уйдёт Мишин. Командир, товарищ, учитель. По иронии судьбы, он станет наглядной иллюстрацией своего рассказа о вражьих снайперах.
На одной из коротких перебежек, удача ему изменила. Пуля стрелка влетела чуть выше голени.
— А-а-а!!! Твою душу б…!!!!
Крик боли заставил Вадима обернуться. Мишин сложился в калачик, зажимая простреленную ногу. Вычурный язык мата, где-то может, помогал вынести страдания, однако не притуплял болевой порог. Инстинктивно, Вадим кинулся к нему, вылезая из под козырька подъезда.
— Стой! Назад! Зорин, назад! — Бешеные глаза Мишина, полные от боли слёз, затормозили движения Вадима.
— Назад, говорю! В подъезд! Застрелю! — Сержант вскинул автомат в направлении Зорина. — Назад!
То ли привычка беспрекословно слушаться своего командира, то ли умоляющий взгляд сержанта, заставили Вадима рывком отбежать назад. Вовремя… Две пули, выпущенные одна за другой, поцеловали его следы.
— Что, паскуда, взял?! — истерически расхохотался сержант. — Хватит тебе и одного, сучонок! На-а!!!
Он выкинул руку в неприличный жест, продолжая смеяться. Снайпера он не видел, но обращался к нему. Вадим, не вылезая из укрытия, пробежался глазами по окнам. «Крот» был хорошо затенен и не выдавал себя ничем. «Сволочь!» — Вадим, в отчаянии полоснул очередью по самым подозрительным проёмам.
— Володя-а! Ползи ко мне! Я держу его! — Кричал он, поливая огнём все окна по очереди.
Никого он не держал, и когда бросил взгляд на Мишина, тот лежал недвижно. Не смеялся и не кричал. Просто лежал. С аккуратного отверстия на лбу, медленно полоской спускалась кровь.
— С-су-у-ка!!! — То было смешанное чувство горечи, злобы и бессилия. Вадим остался жив. Сержант не позволил стрелку сделать две насечки одновременно. Потом, была госпиталь. Два с половиной месяца вынужденного лежания и безделья. Мази, настойки, перевязки, уколы. Сносное питание. Вадим довольно быстро обрёл физическую форму и намекал главврачу о возвращении его на передовую. Доктор, весьма приятный, интилегентный, вежливо кивал ему в ответ, как бы одобряя его душевные порывы. Но, тем не менее, не спешил его выписывать. Сон уносил его сознание подальше от суровой реальности, туда, где не стреляют, к сосновому запаху и костру, близ ручья. К деду. Домой. А ещё снилась Вика, одноклассница. Девчонка озорная, из тех, с которыми воюют в начальных классах, а потом пытаются приударить. Снилась она не часто, и быть может, поэтому сон носил сладостный характер. И проснувшись, Вадим долго ходил в приподнятом настроении, вспоминая подробности сна. Дед не писал, хотя он сам частил ему письмами, и не понимал, почему бы дедушке не черкануть пару строк. Почтальонов здесь не стреляли, и письма больные получали регулярно.
Потом о нём вспомнили. Приезжий майор, мало чем отличался от других, ему подобных. Задал дежурные вопросы, так же дежурно пожелал скорейшего выздоровления. Зачитал ему приказ о награждении его, Зорина, Орденом Мужества и присвоении очередного звания. Потом ушёл к главврачу, изучать его медкарту. Доктор оказался понятлив, и задерживать больше выписку не стал. А ещё через день, к Вадиму пришли и объявили. Что он по завершении выписки, отправляется в учебную часть под Керчью, на обучение снайперским приёмам ведения боя. Это было неожиданно, но вполне объяснимо. Его историю знали.