— Дальше следом, за мной! По моим следам, не сбиваясь, — медленно проговорил сержант. — Интервал между собой, держать три метра. Сильно не сближаться! Если я вдруг наступлю на мину, типун мне на язык… Остальным, чтоб повезло! Повторяю, интервал! Всё, пошли!
Все неспешно потянулись за Мишиным, который вёл параллельно лесополосе. Вёл «на глазок», но рыл землю взглядом качественно. Перед каждым выступом и кочкой, замирал, опускался на корточки, осторожно щупал. Бережённого бог бережёт.
— Я носом вниз иду, — объявил он, обернувшись, — а вы, пацаны, смотрите во все направления! Чуть какое движение, сразу стремайтесь!
То и дело, натыкались на трупы. Это были тела наших солдат. Своих «чехи» прибрали. Тела наших бойцов, полёгших, отходя к югу, в большинстве своем были обезглавлены… Эмоции сбивались в плотный комок, но времени на выражение мыслей не было. Время их торопило. Протопали, примерно, четверть пути, когда парк стал редеть, разжижаться. В просветах стали вырисовываться ещё далёкие контуры зданий. По знаку Мишина, группа скучилась. Присели на передых и раздумья. Ночные звуки никак не располагали к тревоге.
— Нормалёк, мужики! Хорошо идём, — подвёл итоги Мишин. — Вон там отсвечивает здание «Южного»…
Он ткнул пальцем в далёкую точку. Фасад «Южного» был едва различим за деревьями. Пути, наверное, с километр, но близость «своих» придавала уверенность.
— Военники у всех? — спросил сержант. — Без документов мы никто. Почти враги. Хорошо, если Звирчев там. А если нет? Тогда, к нам ещё долго будут принюхиваться…
По команде, двинулись дальше. Расслабляться было рановато.
И точно. Сглазил удачу сержант. Словно чёрт подслушал… Они уже выходили из парка, когда по ним открыли огонь. Позднее выясниться, что они своим прорывом кипишнули неприятельскую разведку, которая крутилась близ нашего лагеря. Неприятель был грамотно закамуфлирован под «грязь и кусты». Да и сидели они тихо, пока Мишинская группа не вспугнула их хрустом. В задачи разведки не входит вступать в затяжные бои. Те лишь огрызнулись, исчезая в ночи. Всего лишь несколько очередей, несколько вспышек. Но именно они оказались роковыми. Охнул Монгол, подраненный в мякоть. Схватился за плечо Залужский. Беззвучно упал Валька.
— Ах ты блядь! — Мишин расстреливал рожок в мутные силуэты, но движение в кустах очень скоро прекратилось.
— Твари черножопые… Не сидиться им, дома! — Гнев распирал грудь. Сержант уже понял, что произошло.
Тем временем Вадим склонился над Валькой. Тот зажимал живот, из под пальцев пробивалась кровь.
— Вал! Валька! Как же так брат, — кричал Зорин в круглые от боли глаза Бравина. — Держись, чертяга… Мы уже дошли…
Пулевое ранение в живот — призрачная надежда. Шансы на спасение редкие, сродни чуду. Вадим очень желал, чтобы это чудо произошло. Он не хотел верить, что всего лишь миг назад Валька был невредим. А сейчас хрипит… Бесило то, что эти секунды не открутишь назад, не переиначишь.
— Валёк! Вал… Ты чего? Не смей, слышишь… Держись! Не умирай!
Валька закатывал глаза, тело его конвульсивно вздрагивало, и Вадим, боясь, что он отключится, тормошил его голову.
— Держись, брат! Херня, всё это! Зашьют, будешь как новенький. Ты только держись! Не умирай, братуха!!!
Бравин открыл глаза. Боль в них ещё оставалась, но кроме неё, появилось что-то ещё… Какое-то знание.
— Ва-а-дич… — Валька попытался улыбнуться. Но лишь скривился. — Брат… У-мирать, не… Страшно. Вот, толь-ко… Больно…
В уголках губ, появились кровавые пузыри. Определённый вестник. Сознание Зорина, криком вопило: «Нет!» Время тикало вперёд, и равнодушно утверждало: «Да!»
В горле защемило. Вадим шмыгнул носом. Глаза застелила слёзная пелена. Он поднял голову. Мишин, впервые опустил глаза. Все остальные молчали. Смерть — это данность. С ней не поспоришь и ей не возразишь. Она непреложна, как факт, как истина.
— Надо идти, Зоря, — немного спустя, сказал Мишин. — Скраолев! Давай сюда оружие! Понесёшь Бравина…
— Я сам, — мрачно возразил Зорин.
— Ладно, — согласился сержант. — Давайте, пацаны… Немного осталось.
Примерно через семь минут, их окриком остановили. То были наши посты. Чтобы не нарваться на пулю своих, пришлось подчиниться требованию и побросать оружие. Мишин долго кричал, что-то доказывал, протягивал военный билет. Наконец, дежурный наряд убрал злые шипы. Помягчел, обещал разобраться. Их повели до «своих».
Зорина уже ничто не трогало в этом послесловии. Ни разбирательство с постами, ни последующая адаптация в «Южном». Смерть друга надолго отключила его от повседневных реалий. Шок от утраты товарища, конечно же, прошёл. Время, союзник и враг, зашрехтовало и это событие, унося его в прошлое. Вальку увезли грузом-200 на родину в Тулу, где он будет погребён достойно. Слова друга Вадим запомнит навсегда.