— Устали? — Закуривая, спросил Олег, и тут же сам ответил: — Устали. Если память не изменяет, рядом где-то брошенная деревенька, и речушка тоже… А? Вадим? Я, правильно припоминаю?
— Правильно. Близ реки и бросим лагерь. Поживём здесь пару денёчков. Рыбку поудим, покупаемся, поохотимся. Думаю, нашим подуставшим туристам понравиться. Как считаешь?
— Понравиться. — Убеждённо кивнул Голова, щурясь от дыма.
Неожиданно к нему подскочила Люся, отчаянно что-то стряхивая у себя за шеей.
— Олег, убери их, прошу! Они в волосах…
— Стой, подожди… Кто в волосах?
— Комары. Убери их, пожалуйста, Олег! — Голос Люси был близок к истерике.
— Стой смирно, не шевелись…
Олег, внимательно, прошёлся пальцами по голове жены.
— Люська! Ты обвешана вся паутиной… Никаких комаров у тебя нет, дурёха. Возможно, паучок брыкался за ухом… Ха-ха… — Он чмокнул жену в губы. — На одну крысы смотрят. Другую комары обижают. Что с вами делать, женщины?
— Любить нас надо! И беречь от агрессивной среды! — Заметила Наталья. — Всё остальное приложиться. Что, скалишься, изменщик?
Последнее было адресовано Ване, который полулёжа на боку, с широкой улыбкой, глядел на девушку.
— Любуюсь тобой, дорогая! Твой тональный крем, дегтярный, так и играет на солнце.
Действительно, солнечный свет проявил на лицах путников следы неровных втираний, границы которых сейчас проступили с потом и лоснились на солнце.
— Ах, ужас! — В Наташкиных руках блеснуло круглое зеркальце. — Такая страшила чумазая!
Чумазиками, впрочем, являлись все, и Олег не замедлил дать тому обоснование.
— Подумаешь, дёготь растёкся по лицу. В тайге, милая моя, ни к чему прихорашивания. Мы вас красивых, знаем и помним, а медведям и лосям ваш интерфейс, мягко говоря, по барабану.
— Ну, это ещё как сказать… — Натали, поплевав на платочек, тёрла лоб, пытаясь вернуть привлекательность. — Уф-ф… Скорей бы умыться!
— Ты, лучше скажи, Наталья, чешется ли где, от укусов?
— Да нет, не чешется.
— Люция, а у тебя?
— Вроде, нет.
— Вот! — Подытожил Олег. — И это есть самое главное, на текущий момент. Ни капли крови не отдано кровожадным насекомым. Это, я скажу, стоит попорченной красоты. Николаич? Я, ведь, верно расставляю акценты?
— Олег, ты просто прирождённый оратор и наставник! — Похвалил Головного Вадим. — Мне даже нечего добавить. А насчёт, умыться… Счас добьём последний метраж пути, расставимся и… По распорядку! Для дам нагреем водичку, если пожелают.
— Пожелаем!!! — В один голос крикнули Люся и Наташа.
— Вот и ладно. Ваня! За тобой костерок, и вода!
— Сделаем! — Буднично молвил Климов.
Дальше зашагали оживлённо. Мысль о скорой стоянке располагала к хорошему настроению, а тема речки, затронутая на привале, засела прочной занозой, в головах взопревших ходоков. Солнце не думало убавлять жар, и в такой летний день, очутиться в воде, было бы счастьем.
— Поднажали, орлы! Последние сантиметры остались. — Голова встряхнул грузный рюкзак.
Дорога ж, теперь, представляла собой сплошные заросли кустов, преимущественно состоящие из кедрового стланика, где-то быть может, разбавленная ерником. Некогда могучие стволы кедровых исполинов были снесены неоднократными ураганами. Сейчас на месте их, печально невысоко, тянулись отрезки ломаного дерева, своей уродливой статью памятующие о событиях тревожных и опасных в природной среде.
Нередкие пожары, бешеные ветра, — всё это не раз видела тайга. Тонны сожжённых и поваленных деревьев, — явление, пожалуй, частое, чем редкое. Обугленные и сломанные кроны, не способные возродить былую красоту. Однако, корневище дерева живёт и даёт потомство множеству побегов. Те, хоть высоко и не пойдут, но зайдутся большими кустами. По дереву. Если кедр, то стланик. Если ель — ерник. Протоптать тропинку через них, дело бесполезное. Кусты, есть кусты. Как не ломай и не крути, только гуще станут. Некоторое время ребята шли молча, ожесточённо раздвигая ветки колючего стланика. Потом и это кончилось. Неожиданно, поднявшись на плоскогорье, они оказались на лысой равнине. Та тянулась, утопая в мягкой траве и цветах, выдавая великолепную панораму. Протяжённость безлесной сопки была очевидной. Лес, казалось, отстранился на далеко. Но это, если смотреть вперёд перед собой, отмечая полоску дальних деревьев. Ближние деревья откроются сразу на спуске с холма. А сейчас текущий момент был само вдохновение для художника-пейзажиста. Обилие цветов, синее небо и солнце в раздолье. Темнеющий горизонт леса, пение птиц и натужное гудение шмеля.