Лариса Михайловна была не глупая женщина, и понимала, что теперь-то её никакое чудо не спасёт. Собрание она провела закрытое, в кругу своих же подчиненных. Лично она выставляла свои «кровно наворованные» — пятнадцать процентов. И не меньше пяти, обязывала выдать каждому. Собранная комиссия шла на поспешную поправку ситуации. Не смогла дать только завотделением. Причина была объективной. Её долевой пай ушёл на операцию больной матери.
— Будешь должна. — Безапелляционно отрезала директриса. Она говорила подчёркнуто тихо, но в голосе всегда присутствовал металл. Заведующая поспешно закивала. У остальных не возникло вопросов, срока грозили всем.
Вынутые из карманов бюджетные денежки, немедленно разошлись на целевые нужды.
В кратчайшие сроки, бригада маляров-штукатуров освежила убранство детских помещений. Осыпающийся потолок был выровнен и забелён яркой бело-матовой известью. Стеновые панели теперь живописали персонажами сказок из мультфильмов. Новые прозрачные тюли и занавески сменили, наконец, застиранную до дыр, рухлядь. Обновились матрацы, появились одеяла. В обиход поступило свежее постельное бельё. Словно фея прикоснулась волшебной палочкой, и дом из уродливой тыквы превратился в блестючую карету. Но, то была внешняя сторона проблемы, а Лариса Михайловна понимала: телевизионщики копать будут глубже, с претензиями на права детей. Стукачей директриса, отдельно поощряла, и поэтому была в курсе, кто из нянек и воспиталок практикует побои, и как старшие группы доминируют над младшими. У неё не было в доме того, что произошло в Иркутске, но факты притеснения малышей пяти-шести лет, со стороны персонала и старшевозрастных групп, присутствовали сплошь и рядом. Это было допустимо до сегодняшнего дня. Но сейчас…
Сейчас директриса начала с того, что показательно-наглядно уволила двоих сотрудников, причастных к рукоприкладству. Остальным воспитателям было сделано внушение, что вслед за уволенными, отправится каждый, кто посмеет ударить ребёнка. И как бы в завершение разговора, Лариса Михайловна чётко и раздельно произнесла:
— Я знаю всё! И про каждого.
В этом никто не сомневался. Затем был вызван на ковёр воспитатель по трудовой дисциплине, он же по совместительству физрук. Несмотря на ужимки и манерность, этот сорокалетний армянин был единственный, кто имел вес у старших групп, то есть держал пацанов «в узде».
— Ашот Эрикович, я думаю, мне не стоит вам объяснять, что сейчас происходит в стране?
— Знаю, уважаемая Лариса Михайловна. Тэлевизор смотрим.
Он, как и все, побаивался этого «Сталина в юбке».
— Надеюсь, дорогой мой, вы понимаете, что гости из телевидения, не обойдут нас стороной?
— Понимаю…
— Нет, не понимаете! Что, по-вашему, ответит шестилетний мальчик, на вопрос дотошного журналюги, видит ли он сладкое в этом доме, или мечтает об этом только во сне? Не знаете? А я знаю! — голос директрисы приобрёл угрожающий тембр. — Никакие репрессивные методы не заставят малыша умолчать о ваших «традициях».
— Они не мои…
— Я не договорила, дорогой Ашот Эрикович. Детская обида, знаете, это как ружьё… Неизвестно, когда выстрелит. И грош цена — мне, вам и всем педагогам, что сидят… Пока ещё сидят в этих креслах. Никакая показуха не спасёт. Вы разделяете мою точку зрения?
— Я… Конечно… Мы, конечно… — Авторитарный и независимый воспитатель-трудовик, он же гроза интерната, сейчас жалко блеял под взглядом жёстких глаз Ларисы Михайловны, то краснея, то бледнея.
— Все старшие группы, вся малышня смотрит вам в рот, — продолжала нажимать директриса, — следовательно, друг мой, на вас возлагается ответственная миссия. Какая? Итак, в кротчайшие сроки — провести профилактическую работу с пацанами-переростками. Что я хочу, а вернее не хочу? Никаких складчин, никаких общаков, никаких попыток жёсткого влияния старших групп над младшими. Что ещё? Никто никому не заправляет кровать! Никаких «князей и холопов». Здесь все — дети, а значит, все одинаковы. Моя мысль вам ясна?
Щёки Ашота пылали. Не спасала и щётина. Он кивнул.
— Лариса Михайловна, одному будет трудно…
— Берите себе в помощники, кого хотите! Ваша задача — в неделю с небольшим, уничтожить эти срамные «традиции». Со своей стороны, обещаю! Тортов, конфет будет в достатке! Всем хватит. И большим и маленьким! С вашей стороны, Ашот Эрикович, избавить дом от дурных привычек. Всё! И последнее… Не как угроза, а скорее как обещание. Полетит моя голова, полетят все ваши. Вы у меня тут все, голубчики…