Душа пела и ликовала. В этой схватке она вышла победителем. Пальцы набрали номер кастелянши.
— Зося! Зайдите ко мне, пожалуйста!
Кастелянша Зося Валерьевна знала хозяйку давно, и уже по голосу определила благоприятный исход сегодняшней встречи.
— Зося, знаете что… Что-то мы давно не собирались. Давайте, сегодня вечером соберём стол… Здесь, у меня. Посидим немного, снимем стресс. А?
— Что, прямо… Тут?
— Да. Прямо тут. Оповести всех наших. Пусть Ашот, как мужчина организует. Я всё проплачу. Сегодня я всех угощаю. Хорошо, Зосечка? Ориентируемся часиков на семь.
— Хорошо, Лариса Михайловна. — Ответно улыбнулась кастелянша. — Что-нибудь ещё?
— Всё, пожалуй… Хотя, стой! Как зовут мальчика? Того, который так шустро отвечал журналистам?
— Ванечка. Ваня Климов. Из подкидышей… Очень активный, живой ребёнок.
— Оно видно… Чудный малыш. От меня… Подарите ему конструктор. Только, хороший, чтоб… Да! И конфеты… Пусть дают ему «Красную шапочку», как он любит.
— Я распоряжусь, Лариса Михайловна.
Так четырёхлетний Ваня Климов, сам того не понимая, оказал добрую услугу администрации дома N2. Это, определённо, принесло ему бонус, как в отношении к нему самой «хозяйки», так и в отношении всего педперсонала. Обласканный вниманием, он мог заслуженно считаться «любимчиком», в хорошем понимании этого слова.
Ваня рос, на редкость, смешливым, озорным мальчуганом. Он схватывал на лету любые стишки, любые песенки, был заводилой и эпицентром всех детских игр. Его зычный голосок перебивал общий гул детской какофонии, а смех… Смех был одинаково заразителен, как для ровесников, так и для самих воспитателей. Его любили и даже не потому, что он однажды был отмечен директрисой. Энергетика обаяния, исходящая от мальчика, безусловно, выделяла его из общей среды малышей. Любая шалость и проказа, сходили ему с рук, когда других, относительно этих же поступков, моли ущипнуть или поставить в угол.
Поговаривали, что однажды в окошко кабинета самой Ларисы Михайловны, влетел мяч. Обыкновенный. Футбольный, так как само поле для этой игры, как ни странно, располагалось вблизи её «покоев». Мяч не разбил стекла. На дворе было лето и окно было открыто настежь. Тем не менее, отскочив от потолка, мяч ударился в середину стола, смахивая напрочь чашку ароматного кофе. Горячий напиток не коснулся, ни директрисы, ни раскрытых документов. Чашку лихо снесло в самый дальний угол кабинета, где и её разнесло на осколки. Секундный испуг сменил праведный гнев. Взяв «орудие преступления», Лариса Михайловна подошла к окну. Уже подходя, она не сомневалась в том, что там никого там не увидит. Голоса, разгорячённых игрой, мальчишек, разом поутихли, с момента залёта мяча. Глянув вниз, со второго этажа, она убедилась, что это так, но не совсем. Один наглец всё же стоял и совершенно спокойно таращился ей прямо в глаза.
— Лариса Михайловна, от имени всей нашей команды, прошу вашего прощения! — Трагически начал он.
— Фамилия, имя, корпус? — С чеканным выражением лица, вопросила директор.
Что-то неуловимо знакомое было в лице этого пацана. На вид ему было не более восьми.
— Климов. Иван. Первый корпус. — Доложил тот и, вздохнув, добавил: — Заслужил. Признаю. Готов предстать перед судом.
Взгляда пацан не отводил, и тени улыбки не было на его лице, когда он это произнёс. Уголки жёстких губ Ларисы Михайловны дрогнули. В памяти, наконец, всплыл белобрысый мальчонка, любитель «Красной Шапочки».
— Ты по мячу ударил?
— Я, вообще-то, на воротах стоял.
— Тогда кто? И зачем ты берёшь чужую вину?
— Кто это был, не разглядел, но бил-то он по моим воротам, а попал куда… Во-о-от. Всё потому, Лариса Михайловна, что плохо тренировались. Моё упущение. Не доучил, выходит…
Смешок вырвался из уст «железной леди». Недетская рассудительность позабавила её.
— Что ж, ты тренер, а сам — на воротах стоишь?
— А мне оттуда легче наблюдать за игрой. А ещё корпех…кортре… пх…
— Корректировать ошибки! — Договорила за него директриса. — Слова-то какие знаешь, боже мой…
Лёд в ней давно растаял. «Хозяйка» не таясь, улыбалась. Мальчишка этот был давно симпатичен ей, с того самого неспокойного времени, а сейчас она просто наслаждалась общением с ним.
— Ну, вот что, тренер ты наш… Забирай свой мяч и… Буду считать, что ничего не было. Прощаю, в последний раз!
— Спасибо! — Ваня поймал мяч. — Лариса Михайловна, а можно, мы с ребятами доиграем? Совсем немножко. Минут пятнадцать. Под мою овсве-ве-сивисть…
— Ответственность. — Вновь договорила директриса. — Пять минут.