— Не спешите, ребята! Пищу хорошо пережёвываем…
Он кивнул Гнусу. Сборщики, не спеша, потянулись к столам. Первая пригоршня конфет полетела в пакет. Стук ложек перестал быть дружен, а потом и вовсе прервался. Отвратительную паузу сменило детское возмущение.
— Эй! Это мои канхет-ки-и…
— Ты зас-стем взял? И-и-и-и…
— А я доел кашу! У меня не надо брать.
Детские голоса отдавались болью в Ванином сердце. Ему было тяжело предавать своих друзей.
— Попозже всё вернём! Тихо, мелюзга! — Басил, загребающий сладкое, Гнус.
— Ребята! Ребята, тише… — Ваня не знал, что сказать, но попытался внести спокойствие.
— Это такая игра. Сначала забираем. А потом отдаём… Одну большую кучу конфет… Вот, увидите!
Голос его предательски дрожал, и вероятно, его смятение и неискренность прочувствовали. Комната стала наполняться плачем. Климов растерянно пошатнулся. Он шагнул на выход. Ему было невыносимо здесь находиться. Уже на пороге, Ваня остановился. Оглянулся. В глазах малышей стояли слёзы, и большинство смотрели прямо на него.
— Всё, Клим! Собрал! — Тряхнул пакетом, довольно улыбающийся Гнус. — На два кило потянет…
Рядом стоял второй. Лёнька Мак. Глядел в сторону, и непонятно о чём думал.
— Чему радуешься! — Вдруг разозлился Климов. — Дай сюда пакет!
— На-а…
Ваня вырвал «сладкий» пакет, сначала у Гнуса, потом у Мака, и совершенно не отдавая отчёта своим действиям, высыпал содержимое их на подсобный стол.
— Это была шутка, котятки! А вы… Вы сразу плакать. Я же говорил… Будет большая куча. Ешьте на здоровье! С праздником!
— Ты чё, Клим? — Гнус с опаской смотрел на него. Так смотрят на рехнувшихся.
— Ничё! Я сейчас…
Он рванул к своим наверх. Вбежал в Красный уголок. Мишка со Стасем играли в шахматы. Остальные пялились в телеящик.
— Где? Наши картинки?
— Та-ам. У твоей тумбы. — Махнул рукой Мишка. — Ты уже к «ним»?
Ваня не ответил. Он уже бежал в спальное. Схватив у своей тумбочки пакет сладостей, он помчался вниз, к младшакам. Быть наполовину героем не хотелось. Всё равно получать… Так лучше за два, чем за один. Не так обидно… Душа преисполнилась позитивом. Осторожное «нутро» молчало. И пусть, молчит.
Он влетел в детскую, растолкав Гнуса и Мака. Дети уже вовсю пировали, перемазав губы и руки в шоколаде. От ссыпанной горки ничего не осталось.
— Всем хватило? — Радостно крикнул Ваня. — А теперь, внимание! Вот ещё одна большая куча. Подходим по одному! Каждый берёт по две конфетки. Не жадничаем! Кто выпил чай, подняли руки… Я ща налью…
— Мне, Вань-ча, мне…
Он снова был их любимым другом, папой и мамой.
Не разделял общей радости Санька Гнус. Он ошалело глядел, как Климов раздаёт второй пакет.
— Ты совсем, Клим… Или как? Тебя бугры убьют.
— Бугры, углы, узлы, комки… — Передразнил Ваня. — Что, по феньке ботаем?!
Он плотно подошёл к Саньке.
— Порядки тебе приглянулись? А сам-то шоколадки от пуза жрал! Или забыл?!
— Я то, чё? Я ничё… Тебе отвечать.
— Не ссы! Отвечу…
А вечером за ним пришли.
— Кто тут Клим? — Невзрачный паренёк, большеглазый и остроносый, таращился с дверей на всех. Он был однолетка с ними, учился в параллельном классе, а проживал во втором смежном корпусе здания. Ваня его помнил. Разделённые блоки интерната постоянно сражались друг с другом. В основном, в футболе и КВН-е. Случались и кулачные выяснения, но до крупных стычек не доходило. Заурядные мальчишечьи «один на один», «мах на мах». Старшаковый тандем обеих сторон следил за честностью поединков.
— Здесь я. — Соскочил с кровати Ваня.