— Думаешь ты, не совсем правильно… Пакеты, я и вправду собрал, но потом передумал и раздал малышне. И первый, и второй. А знаешь, почему?
Дрозд сузил глаза.
— И почему же?
— Вспомнил о твоей улыбке. Зубов у тебя и так мало, и какие-то чёрные, с налётом кариеса. А сладкое жрать начнёшь, совсем их погубишь, Дрозд. Нельзя тебе о конфетах думать, бугор…
— Чё ты сказал?
На сцене засмеялись. Бугры, что предпочли молча наблюдать «спектакль», сейчас хохотали над незадачливым Дроздом, которого «умыл» старшак. Тот, потеряв свою невозмутимость, самолично бросился на обидчика. Первые два маха бугор зарядил в пустоту, так как Ваня отшатнулся. Третий — попал по руке, которую Ваня выставил на защиту лица. Но четвёртый, угодил прямиком в скулу. Климов охнул, нелепо махнул левой в сторону Дрозда, но тут же получил сзади по затылку, от Хвоща. Голова закружилась. Он снова упал. На этот раз упал, сжавшись в комок, закрывая голову и живот от ударов. Но бить его скоро устали. Дрозд залез на сцену. Хвощ подтянулся к нему. Оба зашарили в поисках сигарет. Климов разжался словно ёж, а потом и вовсе сел на пол, размазывая кровь по лицу тыльной стороной ладони.
— Бугры! А попа у вас не слипнется от конфеток?! Разлеплять тяжело будет!
Он не знал, как ударить другого по лицу. Зато за словом в карман не лез. И сейчас, распиравшая грудь, ярость искала выход.
— У-у-у! Ну, Дрозд! Как у тебя запущено, я гляжу… — Высокий широкоплечий подросток насмешливо смотрел на Дрозда.
— Гнат, тут было запущено. Бля буду… Я во втором также начинал. Тоже строил, тоже морду бил. Хвощ — свидетель. Счас там порядок. И здесь зашвонкуем… Я отвеча-аю!
— Ну-ну! Давай швонкуй… — Того, кого назвали Гнатом, вразвалочку пошёл к выходу. За ним, как по сигналу потянулись все, кто принимал зрительное участие. Причём, Гнат шёл порожняком, остальные как прицепные вагончики пошли следом, гружённые в руках пакетами собранной дани.
— Да, и это… — Гнат у двери обернулся.
Дрозд замер, задерживая дым в лёгких.
— Этого шутника со старшаков убрать нахрен. Клоуны нам не нужны!
— Сделаем, Гнаша!
К своим Иван возвращался с распухшей губой и правой ассиметрией лица. На ухе запеклась корочка. Глаз левый, хоть и не закрылся, но вероятность, что закроется, была. В спальном помещении попритихли, когда он вошёл. Ребята, едва бросив взгляд, стыдливо отводили глаза. Он не винил их. Решение принимал сам, с него и спросили.
Всё справедливо. Заполнились последние слова бугра.
— Слыхал, что Гнат сказал?! Ты теперь не старший. Ты теперь никто. А будешь залупаться, зачмарим по полной. Я тебе обещаю, шутить ты теперь будешь всё меньше и меньше.
— Ни хрена у вас не выйдет. — Пробовал ерепениться Ваня. — Не вы меня в старшаки выдвигали, не вам и снимать.
— А вот увидишь…
Дрозд говорил это с каким-то особо внутренним убеждением, и как Климову не хотелось в это верить, чутьё всё же подсказывало, что, скорее всего так и будет. Нехорошесть интерната проявлялась во всём: в мелочах и крупном. Даже в том, как старательно педагоги ухитрялись не замечать разукрашенного Ваниного лица. Словно он всегда такой ходил. А раньше когда-то, бывало, по пустяку могли целое следствие развернуть. Но, то было раньше.
Слова Дрозда подтвердились на второй день. Когда Иван вошёл в младшаковую группу поздороваться с друзьями, там уже вовсю хозяйничал новоназначенный старшак. Ваня даже не удивился выбору бугров. Это был Гнус, редкий гад, к тому же падкий на власть.
— Чего ты тут раскомандовался? — Хмуро и зло вопросил его Климов.
Гнус даже не дёрнулся, и не изменился в лице, как бывало.
— Клим! Ты низложен! — Торжественно провозгласил он. — Теперь я старшакую!
— Да?! А ху-ху не хо-хо?! Ты где такой бред вычитал? Плохой сон увидал?
Он улыбнулся подбежавшей малышне, взъерошил несколько голов, и снова скосил взгляд на Гнуса. Тот и не думал бледнеть.
— Ты низложен буграми, Клим. — Взял, однако, на пол тона Гнус. — На твое место назначили меня.
— Да что ты! А где официальное подтверждение педсовета?
Сзади кто-то присвистнул.
— Иди на х…, козёл!
В дверях стояли Хвощ и незнакомый парнюга из Гнатовской шайки.
— Счас мы тебе подтверждение на морде пропишем.
Парнюга оскалился Хвощёвской шутке. Похоже, запасы интеллекта они с корефаном делили пополам. Противно засосало под ложечкой. Ване не хотелось, что бы его били при ребятах.
— Но ведь должен быть письменный документ…
— Тебе чё, фингалы освежить?! Улетел отсюда!!!
Климов скрипнул зубами и, согнувшись, пошёл восвояси. На выходе его сопроводили звонким пендалем. У Вани позеленело в глазах. Сейчас он учился ненавидеть.