В смутные и опасные времена, Роберт помимо основного автосервиса, держал в городе ещё три точки: две небольшие мастерские, шиномонтажную и заправку. Его не трогали и не доили, ни налоговая, ни бандиты, поскольку Роберт Шелех знал, с кем дружбу водить. Крыша ему была обеспечена силами спецслужб, а в его боксы частенько заезжали машины с госзнаками. Об этом шелестели несмело, и как бы, без претензий на истинность. Никому не хотелось терять престижную высокооплачиваемую работу из-за длинного языка. А Шелех мог рассчитать работника в три секунды. А мог и поднять…
Года не прошло, а Ваня Климов имел к основному заработку надбавки, за внеурочные и, просто за старательность. Теперь, он влёгкую мог снимать квартиру, тратить деньги на себя и на девушек, с которыми у Ивана были многочисленные романы. Любвеобильность молодого организма могла бы посоперничать, пожалуй, с его остроумием. Молодой человек не успевал расставаться со старыми пассиями, когда уж в очередной раз, охмурял новенькую. Быстротечность связей гарантировала отсутствие привыкания и, вобщем-то, снимала груз обязательств, который бывает у постоянных партнёров. Помимо свиданий, свой досуг Иван разбавлял, иногда, в кругу старых и новых друзей, за кружкой пива, и не только… Молодость, деньги, девушки, — типичная схема безбашенной юности. Никаких накоплений Ванька не делал. Все заработанные рубли уходили, либо на попойки, либо на девчонок. Такая безалаберность не могла вызывать восторг у Шелеха, который определённо имел виды на золотые руки Климова и его деловитость.
Как-то вызвав к себе, Роберт сухо, но выразительно, отчитал его как котёнка:
— Юноша! Послушайте, что я вам скажу! Ваше личное время — это ваше право и ваш выбор! Не мне вам читать нотации. Но позвольте, друг мой, дать вам совет. От него у вас не убудет, а если повезёт, даже прибудет в черепной коробке. Я сам был молодой, и надо признаться, тоже был ветренен. Хочу только заметить, чтобы вы не увлекались спиртным, привыкание к нему, в этом возрасте бесспорно. С девицами будьте поосторожней и разборчивей. Лучше всего пользоваться презервативом. Поверьте мне, как своему отцу. Я прекрасно всё понимаю. Сам был таким! Остаются ещё наркотики. Надеюсь, вы ещё не пристрастились к этому?
— Да нет… Бог миловал. — Криво улыбнувшись, ответил Ваня.
— Вот и чудно! Пусть он вас и дальше милует. Моё предостережение для вас ничего не значит. Вы можете продолжать в этом же духе… Однако, юноша! Я бы не хотел в ближайшем будущем потерять высококвалифицированного специалиста. Обидно, если нам придётся расстаться. Ваши деловые качества и работоспособность мне импонируют. И я, знайте, нуждаюсь в грамотных кадрах. И если…
Тут Шелех замолчал, словно пережёвывая фразу, и наконец, махнул рукой, отвернувшись к окну:
— Идите. Надеюсь, всё же… Вы меня не разочаруете.
Ваньша тогда покашлял смущенно, и не найдя слов для ответа, потоптавшись, вышел. Речь его не то чтобы тронула, но в чём-то задела. Климов попридержал коней и перестал частить с вечеринками. Девушки его не перестали интересовать, однако личная жизнь его стала более сокрыта от любопытных глаз, и вообще Ваня стал, если не серьёзнее, то куда сдержанней и прагматичнее, нежели до того разговора. Как и раньше в студенчестве, он большую часть времени стал посвящать работе. А ещё стал почитывать техническую литературу, что качественно расширяло его профессиональные границы. Шелех всячески способствовал самообразованию Климова, и сам порой подкидывал ему нужные материалы. Явный прогресс Климова его радовал. Недосказанность последней фразы в разговоре со своим починённым, по существу, могла являться ничем, если бы это произносил кто-то другой. Но в устах дальновидного еврея это могло означать одно. Шелех подводил Климова к чему-то. И однажды, стало ясно, что имел в виду Роберт, когда намекал на заинтересованность в кадрах.
Это произошло восемь месяцев спустя того случая, когда Шелех устроил выволочку своему работнику. Теперь Шелех пригласил Климова домой, якобы на какой-то важный разговор. Ваню, конечно же, удивляло столь пристальное внимание к своей персоне, в то время когда другие сотрудники вели довольно разгульный образ жизни и совершенно не волновали хозяина. Впрочем, никаких огрехов Иван за собой не чувствовал, к тому же твёрдо решил показать зубы, если начальник вдруг начнётся соваться в его личную жизнь.