В кадре второго снимка полулежал, полусидел человек неопределённого возраста, с усталыми впалыми глазами. Измождённое худое лицо вызывало сочувствие. На снимке был больной, однозначно. Наверное, снимали в туберкулёзной палате. Ваня вновь пожал плечами.
— Похоже, снято в больнице. Заснят больной человек, очень больной.
— Тоже верно. Это опять же мой сын Давид, только спустя четыре года…
— Не может быть. — Прошептал Ваня, вновь впившись глазами в фотографию.
Разница между двумя людьми на фотографиях была вопиющей. Фамильный прищур исчез, остались безбровые глазницы на усталом высохшем лице. Бледные и бескровные губы сжаты в немом укоре. Волос на голове нет.
— Этой фотографии всего полгода. — Начал пояснять Шелех. — Так он выглядит сейчас, после длительных процедур химиотерапии. У Давида выявлена необычная форма заболевания. Скрытое течение болезни никак внешне не отражалось на нём до семнадцати лет. Давид занимался горнолыжным спортом. Был весел, активен. Получил образование в Оксфордском университете, выучил около семи языков…
Роберт вздохнул. Затем неспешно сделал глоток из своей чашки.
— Гром ударил среди ясного неба. Поначалу у сына начали неметь руки. Сначала редко. А потом чаще стали случаться обмороки, причём без видимых причин. Резко возросла утомляемость. Обычные визиты к терапевту ничего не давали. Анализы не давали повода для беспокойства. Однажды, я всё-таки настоял. Чтобы он прошёл тщательное обследование у моих лично знакомых докторов. Была проведена серьёзная компьютерная томография. Давид был проверен по клеточкам. Результат был шокирующим. У сына была найдена редкая патология в кровеносной системе. Как мне объяснили, с такой патологией можно жить. Но всего лишь незначительный дисбаланс лейкоцитов и эритроцитов или там понижение гемоглобина, может пагубно отразиться на общем состоянии. Представляешь, мы с тобой, например, не задумываемся и нам порой всё равно, сколько у нас чего-то в крови. А у сына тот самый случай, когда контроль крови был жизненно важен. Словом, было потеряно время… У Давида пошёл рак крови. Было проведено несколько переливаний. Но это только усугубило тяжёлое положение. Сейчас он у специалистов, в реабилитационном центре, в Цюрихе. Нужна помощь… Я разрываюсь между бизнесом и сыном. Я чувствую, что его теряю. Ты знаешь, Иван, когда-то я потерял жену, мать Давида. Она умерла при родах, потеряв много крови. Сына поднимал я в одиночку. Отчасти помогала двоюродная сестра. Всю нежность, все надежды и чаяния я вложил в него. Я никогда не был беден. Я знал, как поднять деньги. Я умел это и учил этому сына. Бывало, мы спорили. Я говорил: «Сынок, деньги были изобретены человечеством, возможно не во благо ему. Денег не может быть у всех поровну и одинаково. Всегда будет тот, у кого их много. И всегда будут те, у кого их мало. А раз так. Преимущество будет за первыми. Власть родилась, благодаря неравенству первых и вторых. Не лучше ли, Давидушка, быть в первых?» А он всегда мне улыбался, мой сын: «Папа! Деньги изобретены не человечеством. Их придумал змей-искуситель».
Глаза Шелеха повлажнели. Он шмыгнул носом.
— Сейчас… Я чаще вспоминаю эти его слова. И ужас меня пробирает. Когда понимаю… Вот он час оплаты, оплаты за ту власть, что дал мне искуситель.
Шелех впился в Ваню безумным взглядом.
— Оплата. — Он вытянул указательный палец. — Ценой сына.
Последние слова он почти прошептал. Ваня испугался, как бы тот окончательно с горя не рехнулся. Но Шелех, на удивление очень быстро подобрался, выпрямив осанку, встал из-за столика. Прошёл в соседнюю комнату. Шаг его затих, потом что-то булькнуло, задвинулось, и хозяин вновь возвратился, усаживаясь поудобней. Глаза его были теперь прежние: непроницаемые и холодные, словно Шелех заменил их, как лампочки, в соседней комнате.
— Хватит, пожалуй, лирики. Теперь о главном. Мне нужен помощник, Климов Иван. Помощник в делах и управлении бизнесом. И этим помощником, я вижу вас…
Прочитав недоумение в глазах Вани, Шелех продолжил:
— Начну по порядку. На мне замыкается вся система денежно-товарной индексации. Проще говоря, не будет меня, не будет бизнеса. Загогулина в том, что мне надо будет уехать из города. Надолго. В Цюрих. Систему подотчётности, расходы и приходы ведут бухгалтеры. Но погоду делает, собственник предприятия. В нём всё: знание людей, грамотное изложение рекламы, связи, телефоны, гибкость, дипломатия, чёрт возьми, и умение выстоять на своём. Это наука, Климов, и вам её придётся освоить.