Острый нож легко снимал сучки и ветки со свежесрубленных стволов. Было решено, дальше идти водой и сейчас, для этих целей, на глазах Натальи сколачивался заурядный плот. Впрочем, зауряден он был для Зорина. А для Наташи, это операция была сродни постройке дома. Замысловатые и хитроумные стяжки: вицы, клинья, шпонки, ронжины, столь необходимые для крепления плавсудна, было непостижимо как космос, но для Вадима, вероятно, эта наука являлась начальными классами. Он уверенно легко отёсывал лишнее с брёвен, не менее просто ошкуривал ивовые ветки под стягивающие петли-вицы, мастырил пазы и готовил клины. Наташа лишь восторженно наблюдала, как за работой у Вадима поигрывают мышцы спины. Кто бы мог подумать, что наблюдение за работающим мужчиной может доставлять такое удовольствие.
— Наташа, там где-то рядом с тобой топорик, — обратился он к ней. Коротко взглянул и вновь зарылся глазами в работу. Наталья расторопно подносила ему всё, что бы он ни попросил.
Когда было принято решение сплавляться, Вадим привычно развёл группу по задачам. На порубку и снабжение деревом были отправлены Головной и Климов. Сам Вадим полноценно брал на себя сооружение плавсудна. Девчонок он оставлял на кухне, но Наташа на удивление всем, напросилась к нему в помощники. В качестве, как сама она выразилась «принеси-подай». Вадим, было, открыл рот, но Наташа опережающее выпалила:
— Вадим Николаевич, пожалуйста! Уж очень хочется поглядеть, как строится плот…
Вадим пожал плечом и кивнул.
Глядя, как Вадим стучит топором, постоянно перемещаясь от одного края бревна к другому, Наталья пыталась разобраться в своих ощущеньях, призывая на помощь ясность ума. Но ум, как, ни странно, затуманенный островком нежности в груди, отказывался давать полноту и чёткость картины. На Вадима просто хотелось глядеть. На его лоснящуюся от пота спину, сильные загорелые руки, небритое литое лицо… Глядеть и любоваться. Боже мой! Как глупо!
— …с тобой где-то топорик, — донеслось вдруг.
Наталья вздрогнула, сбрасывая оцепенение, и кинулась к инструменту.
— Вадим, — сказала она, подавая топор, — наверное, на сооружение плота неделя уйдёт?
Вопрос был задан с тем, чтобы начать разговор, а не затем чтобы узнать сроки.
— Ну, уж, прям и неделя, — ответил Вадим, продолжая оклёвывать топором древесину. — За неделю можно три таких завертеть. Если конечно в шустром темпе и без больших перекуров. А наш плотик… Ну я думаю, завтра вечером будет готов. А послезавтра, если всё нормально после полудня и отчалим.
Он аккуратно положил топор и, взяв нож, начал протачивать в брёвнах небольшие углубления под стягивающие петли-вицы, не прерывая разговора.
— Ты сама-то, плавала когда-нибудь на плотах?
— На плотах?! Ни разу! Я на лодке то всего разок… Папа катал, когда двенадцать лет было. А так вот всё больше на катамаранах. С подружками в парке…
— Ну вот. Будет теперь опыт дрейфа и на связанных брёвнах. Будешь вспоминать когда-нибудь эти водные приключения в тёплом и сухом месте, за чашкой чая.
— А что? — Голос Натальи принял кокетливый тон. — Путешествие обещает быть опасным?
— Путешествие обещает быть приятным. Сама посуди. Тридцать с лишним вёрст мы пройдём водой. Не мы пройдём, а нас понесёт мягко по течению. Руки будут свободны от багажа, спины от рюкзаков. Ножки наши будут праздновать отдых, а наши глаза будут отмечать красоту и великолепие проплывающих мимо лесов и прибрежных скал.
— Я уже в предвкушении! А мы на рифы не наскочим?
— Рифы на море, Наташ, а здесь только подобие рифов. Хотя не буду отрицать, и это тоже есть угроза самодельным плотам. На мелководье течение набирает силу, и плот становится трудноуправляем. Мы называем эти места порогами. Острые выступающие камни, пусть и не рифы, но достаточно опасны, чтобы встретить и разбить несущийся к ним на скорости плот.
— Ну, во-о-от! — протянула Наталья. — А вы говорили, что всё безопасно.
— Я так не говорил, — улыбнулся Вадим. Солнечный зайчик соскочил с лезвия ножа и кольнул Наташин глаз. Матовая сталь переливалась на солнце, но Зорин запихнул нож в голенище, потянулся вновь за топором.
— Даже открывать банку шпротов небезопасно, можно порезаться. Катаясь на коньках можно упасть, а делая большие глотки, можно поперхнуться. В любом пустячном деле присутствует доля риска, и в нашем водном приключении такой риск имеет место. Но… — Вадим старательно под карандаш заточил конец ошкуренной ветки. — Но в нашем случае, судя по карте, мелководье встретится не скоро. Река делает изгиб близ Медвежьих скал. Там уже, да… Такие зубы… Любой плот разнесёт в щепки. Ну, мы сойдём раньше до опасных порогов. Нам лишь достанется один стрёмный участок. Несложный порожек… Так себе. Даже вы, девочки, можете поуправлять судном, если захотите.