Пока продолжались эти игры на свежем воздухе, Вадим присматривал местечко для остановки. Наконец был выбран сердцу милый островок, где, по мнению Зорина, будет, неплохо, расположиться за костерком, чтобы подогреть недоеденный завтрак. На это отводилось максимум полчаса, достаточно для того, чтобы подкрепить тело, а затем продолжить путешествие. Выпотрошенная и ощипанная птица, подбитая утром, в расчёт не шла. Она была эксклюзивом на вечер и томилась в отведённом прохладном месте.
— О! Наше морское путешествие уже заканчивается? — Спросила Наталья, наблюдая, как Вадим направляет к берегу.
— Пока ещё нет. Всего лишь тайм-уат. Быстренько отобедаем, чем бог послал и вперёд на восток.
Но неожиданно случилось то, что задержало больше чем на час. Разжигая огонь, Вадим на некоторое время остался один. Отправленная им молодёжь, разбрелась в поисках сухого валежника за ближайшие сосны. Вскинутый к верху язычками пламени небольшой костерок, уже поглотил древесную шелуху и кроткие ветки. Он требовал еще. Но вблизи кроме оголышей ничего не было, а ребята как назло пропали… Не получив новой пищи, костерок затух не успев разгореться, и в это время со стороны леса послышалась оживлённая речь. Ребята возвращались. Голоса были не разборчивы. Но что-то в них было не так. Слух уловил несколько фраз, отрывистых и резких. Из чего Зорин уяснил, что в стане молодых какой-то раздор, какая-то буза. Причем ругались не шутейно по приколу, а что ни на есть на самых серьезных тонах. Приглядевшись, Зорин понял, что это не Ваня с Наташей, как он подумал в начале. Те шли друг за другом, каждый со своей охапкой хвороста, и губы у них не шевелились. Зато другая пара, разрывалась вулканом. Олег разбрасывал кистями и что-то быстро да зло выкрикивал. В ответ с той же резкостью получал гневную тираду от Люси. Руки у обоих были свободны от дров, какие тут могут быть дрова…
— …пора б повзрослеть из девочки в женщину! — Услышал окончание фразы Вадим.
— Дурак и хам! — Огрызнулась жена.
Заметив, что подошли достаточно близко, они замолчали, как будто потеряли дар речи. Олег сердито опустился на корточки и стал выхлёстывать ножом из почвы мелкие камушки. Плечи его возбуждённо вздрагивали. Люся, вдруг спохватилась, что пришла пустой, заметалась, видя, как друзья сваливают кучи хвороста, но потом вздохнула и уселась с отрешённым видом ближе к Наталье.
За всё время, пока Зорин разводил костёр и приспосабливал котелок на подвесь, группа не проронила ни слова, словно был дан обет молчания. Этакое ленивое созерцание огня и меланхоличное ожидание трапезы. Пока Вадим суетился, он между делом стравливал тишину вопросами типа: «Что языки проглотили?», «Голод отнял дар речи?», но увы, не получил ни острой шутки ни внятного ответа. Наконец, поудобнее расположившись напротив всех сидящих, он предельно громко спросил:
— Ну?! Кто-нибудь объяснит, что произошло?
Взгляд его прошёлся по пасмурным лицам и остановился на Головном. Олег коротко ответил взглядом и снова уставился вниз. Губы тронула кривая усмешка.
— Да так, Николаич… Обычная семейная склока. Ерунда, в общем…
— Ерунда?! — Взвилась вдруг Люся. — А ты расскажи… Расскажи Вадиму Николаевичу, что ты вообще считаешь ерундой!
— Ну, всё, хватит! Спрячь сопли, веди себя нормально!
— А ты?! Ты правильно себя ведёшь?! Тебя клинит на разрушение… Что избить, что убить — тебе всё одинаково! Чем помешали тебе бабочки? Сидели, никого не трогали…
— Успокойся, а?! Будь адекватна…
— Да ты сам неадекватен!
— Так, стоп! — Произнёс Вадим. — Я ничего не понял. Можно поподробнее… Чего натворил, Олег?
— Олег, ты и вправду перегнул! — Вмешалась в их спор Наталья. — Нам эти вещи мог бы не демонстрировать. Это только в минус тебе…
— Да ладно! Плюс, минус… — Закипел Головной. — Никому ничего я не демонстрировал, понятно?! Кисейные барышни! Пришли в тайгу, живите по законам тайги! С вами получится так, что и комара на морде убить тоже жестоко. Зайца жрёте с аппетитом, а не вдомек, что прежде чем его поджарить, надо его сперва убить.