Вадим, отбросив карандаш, потянулся, встал, подошёл к окнам, и раскрыл их полностью. Денёк обещал быть жарким, солнечным. Небо не грозило выпадением осадков, за отсутствием их источника. Лёгкий ветерок гулял по листве, пели птицы, стояла вторая половина лета. Самый сезон для туристических движений.
«Ну, где ж ты, белка, ну где же ты, Анжелка, ну где же ты, Анжелка… А ну ка, отзовись!» — Мысленно напел, переделанный хит, Вадим.
С Анжелой у Зорина сложились не простые отношения. В тот вечер, по мере расхождения гостей, Зорин засобирался было домой, но такой расклад вещей не устраивал Анжелу.
— Вадим?! А завтра у нас, с утреца, природа, шашлыки… Кто меня, капризную даму, будет развлекать? Оставайся. Вадь… — Заканючила девушка.
— Я бы остался, но у молодых впереди брачная ночь и, моё там присутствие, не в тему.
— Тебе разве Люся не говорила, что с ночёвкой проблем не будет. — Хитро прищурилась Анжела.
— Говорила, но я не понял…
— Сейчас, поймёшь. Пойдём, я сейчас, вызову такси! — Анжела, схватив Вадима за руку, потащила его к выходу. Жениха с невестой уже давно след простыл, и в ресторане оставались, лишь самые стойкие из немногих, кто догуливал хозяйские харчи.
Анжела жила одна в престижном районе города и имела в собственность двухкомнатную квартиру, на четвёртом этаже хрущёвской пятиэтажки.
Ту ночь и следующую, Зорин провёл у неё. Чувственность и жаркий темперамент девушки, перекликался с её живым характером. Всё произошло быстро и естественно. Оставшись вдвоём, в уютно обставленной квартире, они разом забыли, о намеченном в такси, чаепитии. Слова потеряли значение, а откровенные взгляды говорили больше, чем слова. Они сблизились молча, в одно дыхание, а затем руки обоих пришли в движение. Жадные пальцы нервно отсчитывали пуговицы, отстёгивали крючки, выворачивая и отбрасывая в сторону одежду. Их губы встретились ещё раньше, а страсть искала выхода в продолжении. Вадим, подняв девушку, понёс её в направлении спальни, узрев в проёме двери широченную кровать. После дикой, неудержимо неистовой страсти, поочерёдно ходили в душ, собирали разбросанные предметы туалета, и наконец, вспомнили о чае. Зорин заразился Анжелиной болтовнёй, и теперь сам трепался о том и об этом, вспоминая какие-то забавные эпизоды своей жизни. Единственным табу являлась тема войны. О ней не хотелось говорить никогда. И без того, она сама, непрошеной гостьей, врывалась в его сны, нарушая покой, расшатывая нервы, принося головную боль и сумятицу в душе. И лишь, благодаря здоровому образу жизни на таёжных просторах, сны эти исчезли и не возвращались. Быть может, Вадим поэтому боялся оторваться от леса, чтобы не возвращаться к израненным страницам памяти. Он верил, что тайга лечит лучше всяких психологов. По крайней мере, того нервного срыва, который некогда отпугнул от него любимую женщину, больше не повторялось. И знал, что не повторится, пока он дышит лесом.
С Анжелой ему было хорошо, их встречи стали продолжительны. Девушка приезжала к нему гостевать, и некоторое время жила у него, помогая ему кашеварить. Вместе гуляли по городу, посещая парки, аттракционы; засиживались в летних кафе, а однажды, даже занесло в театр. Анжелка по природе была сангвиник, живчик в юбке, вся жизнь её, начиная с детского сада, была перенасыщена яркими эпизодами, где она была в эпицентре внимания, где благодаря её активности и напористости характера, она была отмечена как яркая девочка с мальчишечьим лидерским ухватом. Каких только не было конкурсов в садах, школах, лагерях и почти во всех Анжела принимала живое участие, срывая апломбы и взгляды восхищения. Из неугомонной бойкой девочки Анжела выросла в видную красавицу. Беря эту данность на вооружение, девушка легко добивалась по жизни, что хотела, брала не то, что давали, а то, на что сама имела прихоть. В минус шли качества, быть может: гипертрофированное любопытство, склонность и любовь к интригам. Девушка не была глупа и легкомысленна, однако язык её, острый и колкий, порой осложнял её взаимоотношения с ровесниками.
Вадим не был её ровесником, и, наверное, поэтому одурманенный её энергетикой не замечал за ней негатива. Языкастый нрав и любопытство не шли в расчет. Ведь какая женщина не любопытна. Анжела нравилась ему, а ей нравилось ему нравиться, им было хорошо вместе, но постепенно, частые встречи стали носить редкий характер. Паузы между ними вырастали в недели, месяца. Где-то, возможно, весною, был рабочий выездной график Вадима, где-то мешала Анжелкина занятость. А быть может, вероятнее всего, произошло остывание. Как бы там ни было, телефон девушки был недоступен. Если раньше частила звонками Анжела, то теперь Вадим обзванивал её мобильник, отсчитывая протяжные гудки. Что ж, к разлукам и потерям Вадим давно научился относиться философски. Он, по большому счету, был благодарен ей, что она была, пусть ненадолго, но сумела на время разбить его одиночество своим безудержным и суматошно веселым нравом.