— Ништяковские? — усмехнулся Головной. — Эти ништяковские вас скоро дрючить будут. В полный лёт и по полной программе!
— Да ты чё, Голова?! Тебе же сказали, традиции. Полгода пошуршим, а придёт наш черёд, своих гусей припахивать будем. Всё по чесноку и справедливо!
— Да?! — Головной презрительно смерил взглядом Артура. — А кто собирался дедов на жопу сажать, а? Не ты, ли? Ребят сколачивал, агитировал. Что ж ты, так стух?!
— Да, пацаны нормальные, чё их сажать…
— Да, пошёл ты! — Олег, в сердцах, вышел в тамбур покурить. Как объяснить этим баранам, что их «разводят».
К обеду вернулись деды, и началось…
— Оди-ин!!! — донеслось с их крыла. Молодые переглянулись в замешательстве, предоставляя право бежать соседу.
— Я долго буду ждать одного!
Наконец, хохол сорвался с места, подбегая к Увару.
— Курить хочу!
— Один! — послышалось справа.
Побежал Артур.
— Вот паста, войлок. Начисти бляху, чтоб как у кота яйца… Понял?!
— Оди-ин!
— Один, бля!
— Оди-ин!
— А-ди-ин-н…
Деды, казалось, упивались сладким словом власти. Однако, были замечания.
— Эй, войска! Так не пойдёт. — Увар сердито смотрел в их сторону. — Дед кричит, а вы думаете, кому из вас бежать. Нехер на соседа глядеть. Подрываются все, ясно?! А получает припашку тот, кто добежал первым. Всё! Повторять больше не буду!
Они сделали паузу, давая молодым прочувствовать важность информации. И через минуту…
— Оди-ин!
Гуси дружно вскочили, с шумом по пути сбивая табуреты, рванули на голос.
— Во-во-во! — радостно захохотали старики, довольные зрелищем. — Уже лучше!
Головной, сидевший до этого безучастно, вдруг к стыду своему осознал, что дёрнулся тоже… Вместе со всеми… Разум заполонило жгучим гневом. Краской вспыхнули щёки. Ему казалось, что его позор наблюдали все. Как пьяный, он вышел в тамбур казармы и, кинув сигарету в рот, закурил. «Твою маму… Что это было, а?!» — Чертыхался мысленно Олег. Объяснение могло быть только одно. Это зараза… Энергетика всёобщего повиновения коснулась и его. Рефлекс толпы, не иначе… Это, он его заставил поднять задницу с табуретки и бежать на этот грёбанный позывной. «А что будет дальше?» — Продолжал размышлять Олег. Деды наклонили их, не прибегая даже к физическому воздействию. А дальше можно влёгкую закручивать гайки. А дальше можно бить в «грудак», и не только туда… Дальше можно учить гуся жёстко, а почему, нет? Он ведь сам подписался на это, а «пресс» только усиливает страх. Даже, если салабон попытается дать в отчаянии дать сдачи, десяток дружных дедов накажут строптивца, в назидание другим… «Не-ет! — думал Головной. — Пока не поздно, надо выбираться из этой ямы!» Он решил не ждать, пока его ударит дед, а самому переть на таран. Так будет лучше! Так будет здорово!
Место для конфликта он выбрал столовую. Там были отдельные столики для гусей и соответственно для казарменных авторитетов: дедов и дембелей. Олег решил сесть за самый «элитный», стоящий в конце зала у распахнутого окна. Он опустил свой поднос именно там и услышал, как присвистнули однопризывники за «гусёвскими» столиками.
— Голова! Ты чё, охренел?! — крикнул Артур. — Ща рота придёт… Тебя уроют!
Конечно, это был определённо вызов. Но Олега понесло. Он отпустил тормоза и пошёл на безбашенный ход, как это делал не раз… В детстве… Заметно пульсировала нервная жилка на виске, сердце гулко стучало. Олег хлебнул первую ложку супа, и не почувствовал вкус.
У дедов столы тоже подразделялись. В западной части крыла обедали «взводные» старики, а в восточной — «ротные». Олег сел за столик «ротных». Те приходили попозже и с минуты на минуту должны были заявиться. Слева от него засмеялись «взводные».
— Гляди, а? — различил их голоса Олег. — Гусёнок заблудился…
Сидящий к нему Морковка, с деланным сожалением произнёс:
— Я тебе не завидую, пацан!
Обернул свою чубатую голову Дождь. Одарил улыбкой.
— Нормально, братуха, нормально…
Чего для него нормально, Олег понять не успел. В столовку лавиной вкатилась рота, наполняя помещение шумом. Ротные деды, толкаясь и галдя, неровной очередью прилипли к раздаче.
— Э-э! Повара, на… Куда исчезли, бля! Где первое, где второе, н-на…
— Э-э, бля!
— Сам э-э!
Это были старожилы части. Этой столовой, бани, клуба. Этой жизни и этой службы. Стоявшие над ними «старики» свинтили домой и, поди, давно смачивали дембельские усы в водке. А эти остались… Остались, чтоб теперь разгуляться, как те, что до них…
На шум вышли раздатчики в белой поварской униформе, тоже из старослужащих.