— Иди на х…, чмо! — Спокойно выплюнул Олег и, расправив мятый китель, закурил.
Он играл на грани фола, а иначе не было смысла. Быть тихим сейчас, значит привлечь внимание, ускорить «решение». Притихшего бурого гуся захочется вновь проверить на прочность. Это факт. Остаётся идти ва-банк. Дерзить. А дальше посмотрим…
Долгожданный отбой не принёс радости гусям. Дедушки, выспавшиеся давеча в карауле, хотели развлекаться и припахивали молодняк на всю катушку. Одним, хотелось стакан воды, другим курить, а нечаянно заснувший гусь навлекал кару на весь гусёвский коллектив. Их строили в раскоряк, на полусогнутых коленях, вручали в вытянутые руки табуреты, а в нагрузку — ставили на табурет графин с водой или пластиковую бутыль. Фишка заключалась в держании равновесия и не пролития воды. Но секунды тикали… Колени слабели… Руки дрожали… Бутыль с водой падала, а гусь естественно получал пендюлину и бесплатный душ из этой же бутылки.
— В следующий раз думайте, прежде чем засыпать! — Горланил Нос. — Вообще, гусьва, первое из правил: запрещается засыпать раньше деда. Как исключение: с его позволения и только. За одного отвечать будут все! Повторять не будем…
Мокрые от обливаний, гуси в нижнем белье (майка-трусы) бегали с расширенными от ужаса зрачками, исполняя малейший каприз сторожил. Чтобы «шуба» не стала привилегией и уклонением от «лётной» повинности, смотрящих в тамбуре постоянно меняли. Казалось, про Олега начисто забыли. Он спокойненько лежал в своей кровати, на втором ярусе и, несмотря на усталость, боролся со сном. Спящий беззащитен перед произволом. Его легко замесить в тесто, «зашкварить», всё, что угодно… Можно отдать распоряжение молодым: накиньте пару одеял на Бурого и мутузьте его со всей дури. И те готовые на всё, сделают. Причём старики вне криминала. Били то свои… За что? Наверное, есть за что… Указание Дождя «не трогать», казалось сейчас шатким и не надёжным. Каптёрщик в карауле, а зловредный Мирон здесь. Он потом отмажется… Мол, «решили» без тебя и дело вспять не повернёшь. В отчаянии Олег скрипел зубами, в бессильной ярости. Он жалел, что не припас к отбою что-нибудь остренькое. Успокаивающее. Кто ж знал, что здесь такие ночки.
Внизу под ним, через пролёт, дембель Яша ласково беседовал с присевшим перед ним на корточки, Артуром.
— Скоро домой, сынок. Жду, не дождусь! Совсем сон потерял… Рассказал бы ты мне сказку перед сном. Авось и усну!
— А про кого рассказать? Про Кощея там, или могу про Синдбада. — Обрадовался Артур, что за рассказами отдохнёт от припашек других дедов.
— Чёго? Кощей? — засмеялся дембель. — Братва, слышали? Губа мне хочет о жизни Кощея поведать!
Послышался смех близ лежащих дедов.
— Сказка, сынок, в армии одна. Дембельская. Её должен знать каждый гусь. Начинается со слов: «Чик-чирик, п…дык ку-ку, скоро дембель старику, масло съели день прошёл, старшина домой ушёл». Ну, и дальше в этом ключе… Понял?!
— Я пока ещё не знаю, — замялся Артур.
— Ладно! — Яша был снисходителен. — Завтра возьмёшь у фазана Рены текст. Он хорошо знает. Выучишь, значит, от и до… Позову, чтоб без запинки. Понял?! Всё, свободен…
Через полчаса уснули сразу трое «несознательных» из гусёвского полку.
— Подъём, гусьва! Подъём, твари! — заорали под Олегом.
Головной вдруг понял, что оказывается, тоже спал. Окрик его разбудил, но не сдёрнул с койки, как остальных салажат.
— Выстроились здесь! — продолжали орать. — Ох…ели! Кричу «один», гусьва дрыхнет! Вас сколько учить можно?!
Послышались глухие удары по «фанере».
— Спать хочется, да?! Ничё, ща будем разгонять сон физкультурой. Упор лёжа приня-ять! Делай — р-раз! Два-а-а… Р-раз! Я не сказал два! Держим положение! Два-а-а…
Олега притомил этот цирк. Захотелось встать и настучать всем без разбору. Хотя твёрдо понимал, что это будет край… Приговор себе. Одно дело — «подписаться» за своё достоинство, другое — нарушить менталитет и права дедов. Грёбаная армия…
— А теперь, сушим яйца! — распорядился чей-то весёлый голос. — Упёрлись на локти! Та-ак… А теперь задрали ноги к верху и придерживаем таз руками! Та-ак! Держим, держим! Сушим яйца!
«Это что-то новенькое», — подумал Головной, с любопытством поворачиваясь на другой бок, чтобы взглянуть на происходящее. Картинка была ещё та. Гуси лежали на полу, вернее, лежали их плечи и локти. Ноги, как антенны, были задраны к верху и, конечно же, стремились рухнуть вниз. Однако взятая в руки задница худо-бедно помогала держать баланс. Только надолго ли? Гуси кряхтели, сопели, теряли силы. Волосатые ноги кренились к полу. Близко к этой порнографии ходили Мирон, Шуруп, Змей. И контролировали требуемый угол.