Как и ожидал он, за вечерней трапезой, Наталья затравила эту темку. Не сразу. Издалека… С нейтральных разговоров выскочил вопрос: «Вадим, а можно тебя спросить?» И Вадим точно знал, что за этим последует.
— Что, интересует история Серого Холма? — Предвосхитил он суть вопроса. — Про это хочешь спросить?
Наташа кивнула, в целом выражая мнение остальных. Зорин понимающе улыбнулся и традиционно пожал плечом.
— Могу сказать не более того, что сказала вам тогда бабка Пелагея. Объёмных и точных сведений никаких нет. Всё в виде сплетен, домыслов и пересудов. Проклято ли, это место на Холме? Не знаю… Наверное. Туда, никто больно-то не суётся. Себе дороже. А история… Сам слышал так: когда-то давно была выстроена часовня, с тем, чтобы люди, уставшие от мирской суеты, находили там уют в служении Богу. Монаший скит нарочно был отдалён от людских селений, и выстроен на высоком холме, дабы явственно подчеркнуть разницу между мирским обывательством и богослужебной общиной. Помимо часовни, рассказывают, были отстроены бараки и… Монастырь, по праву считался мужским. Но… Вот тут, идёт ряд путанных и противоречивых историй. Люди бают по-разному. У одних, звучит так, что главного настоятеля жестоко убил, скрывавшийся от властей разбойник и душегуб Макар Криворот, снискавший у современников дурную славу. Что был он не один, а с шайкой таких же лиходеев. Говорят, они вырезали всех послушников и закопали тела недалеко от самой молельни. И что долго, потом, Криворот, грабил и убивал в этих местах, а награбленное прятал на территории Скита. Это одна версия. История другая утверждает, что настоятеля никто не убивал. Что сам он погряз в грехах страшных, извратив и Слово Божье и само место такими пороками, как прелюбодейство и мужеложство. И всё, говорят, происходило в стенах этой часовни. Третья версия — недалека от второй, но дюже мрачнее. Говорят, что под вывеской монастыря, бал правили сатанисты, служа кровавые мессы пред перевёрнутым распятием. Вот, такие толки-кривотолки гуляют про эту часовню…
— Ух, у меня прямо мороз по коже! — Поёжилась Наталья, доверительно двигаясь к Ване, под «крылышко» его объятий.
— Жуткие истории. — Согласилась Люся, давно уже сидевшая на коленях мужа. Глаза её были круглые, большие. Не иначе, напредставляла картинки…
Закат догорал, и предвестные тени сумерек надвигались на тайгу. Лес уже стих: перейдя на мирные звуки сверчка, и чёрный шпиль на вершине темнеющей сопки выглядел, особенно зловещ. «Но-но! Не перестарайся! — Обратился к себе Зорин. — А то ночью не уснут». И улыбнувшись, заявил:
— Всё это байки, сказки и легенды! Может, что-то там и было нехорошее. Но… Народ у нас любит чесать языком, знаете ли… А ещё любит мистифицировать!
— Так про проклятье, чё, враньё, что ли? — Спросил Головной.
Вадим предпочел молча улыбнуться в ответ.
— Бабушка говорила, там какой-то Марак живёт. Всех глушит, до делов. — Вспомнил вдруг Ваня лесной разговор.
Вадим подбросил полешку в огонь и сухо ответил:
— Морок, ребята, это не существо. Скорее, явление. Корень слова — морока, сослагательные — морочить, заморачиваться, заморочка. А смысл слова — наваждение, галлюцинация, фантомные образы, чего-то там или кого-то там.
— Призраки, что ли?
— Да, вроде того… Должен заметить, в тайге морок возникает не обязательно там, где проклято. Это явление в тайге закономерно и естественно. Чистый воздух, знаете… Тишь да глушь рождают такие забавные картинки. Как правило, это сохранённая память кого-то, чего-то или события прошлых лет. Я сам этого не видел. Увы! Но старики, бывалые бродильцы, много чего рассказывали… Фантомы, я уж скажу с научной точки зрения, никого погубить не могут. Это… Как бы сказать… Колебания воздуха. Зрительный эффект. В прочем, не то говорю… Это память какого-то места о каком-то событии. Вот! Если эфир чистый и не перегружен, что характерно, кстати, для тайги… То возникают образы. А в городе, где грохот, шум и лязг, вряд ли, что усмотришь.
Зорин усмехнулся, пытаясь придать своим словам иронию и шутку. Однако, дальнейший поворот прикостровой беседы его буквально огорошил. Девочки, поначалу напуганные, превратились в заинтригованных донельзя.
— Ух, ты! — Возбуждённо вскинулась Люся. — Приколись, Наташ, сто лет назад в этих краях сидели у костра разбойники и обсуждали свои разбойничьи дела. А тайга взяла, и аккуратно это событие на плёночку. И в архив, как хом-видео.