— У-у-у! — Вытянул Ваня. — Тогда, девоньки мои, это уже не тайга, а гигантский кинотеатр с ретроколлекцией. А может, мы сейчас тоже попадаем под кинообъектив? Сидим, в ус не дуем, а наш исторический ужин увидят изумлённые потомки, лет так через двести…
Слова Вани покрылись дружным смехом, а он не преминул продолжить:
— Так что, Наташка, подними руку и сделай пальчиками, вот так! — Климов показал знакомое «немое» приветствие. — Для таёжников двадцать третьего века это будет привет из прошлого.
— Дурак, я чё помирать собралась?
— Типун тебе на язык, я же говорю: информационное послание…
— Да нет вы чё… — Посмеиваясь, сказал Головной. — Здесь порожняк, никто нас не снимает. Николаич же говорит: не везде, а в каких-то определённых местах. В данном случае, вот на этом Сером Холме. Там по ходу, киноконцерн: «Каламбия Морок представляет».
Все снова засмеялись, а Вадим интуитивно почувствовал, что может родиться за этой шутливой и безобидной болтовнёй. Секунда, и он убедился, что это так. Зерно, брошенное в благодатную почву, давало решительные ростки.
Первая волна пошла от Наташи.
— А что, давайте подзадержимся на два-три дня! — Сказала она, отсмеявшись. — Поднимёмся на этот холм, заморочимся фантомами, посетим часовню. Не знаю как у вас, а во мне так и плещет адреналин. Так жутко! Так интересно! Ух!
— Ой, давайте, давайте! — радостно подхватила настроение подруги, Люся. — Я тоже хотела сказать… Ребята! Вадим! Ну, куда нам торопиться?!
— Николаич?! А, правда?! — Олег широкой улыбкой вопросительно глядел на Зорина. — Девки готовы повременить с салонами и горячими ваннами. Экспедиция того стоит, да, девчонки?! Во-от… Тем более, провиант не доели. Ну, кто её, тушёнку, будет в городе лопать? А тут, её в три дня раздербаним, за то время пока ходим. А?!
Вадим кривил улыбку и понимал, что дал маху. Сначала хотел попугать, потом съехал на юмор. А что в итоге? Окончательно пробудил ребят от спячки, от заевшейся походной хандры. Да так, что комфорт цивилизации отошёл теперь на задний план. Душа потянулась к острому, а Вадим по опыту знал: интерес всегда пропорционален любопытству. Но они были повзрослевшие мальчишки и любопытные девчонки, а он — матёрый таёжник. Кроме ума и опыта, это включало рациональную осторожность. Пора прекращать смуту в лагере… Он покачал головой и тихо произнёс:
— Нет, ребятки, никуда мы не пойдём. Домой, и только домой, как было озвучено…
— Но почему-у?! Мы, всего одним глазком…
— Нет и ещё раз нет! — выдал Зорин, уже твёрдо весомым голосом. — И давайте, свернём эту тему! Сразу хочу предупредить, попытки надавить, разжалобить ни к чему не приведут!
Последнее было адресовано, больше, в отношении девочек, которые от его слов повяли и сделали защитно-плаксивые мины.
— Ну, Вади-им… — всё же «попыталась» Наташа, но Зорин оборвал её резким командирским тоном:
— Всё, я сказал! Если, кто больше чая не хочет, объявляю посиделки закрытыми! Всем сходить оправиться и… Спать! Подниму завтра рано, возможно успеем на восьмичасовой автобус. Всё, ребятушки, спокойной ночи!
Он обвёл глазами поскучневшие физиономии и остановился на Головном. Тот принял его взгляд молча, и понял его правильно.
— Ну, раз, генерал говорит «баста», значит это не обсуждаемо! Николаичу видней… Айдате-ка спать, в самом деле! — Олег первым встал, подавая пример. Вышел. За ним потянулась Люся, зачем-то окликивая его. Наташа ещё сидела, часто моргая и, похоже, как обиделась на «непонимание властей», но Ваня живенько её растормошил и уболтал на традиционную прогулку перед сном.
Вадим остался один. Ощущение правильности выбора, сидело в нём как гвоздь. Нерушимо и сопоставимо со здравой концепцией. В походе нет демократии и свободы мнений. Решает только один человек, опытный вожак и проводник. Тут всё как в армии. Не придерёшься… А иначе, не далеко до беды. Это было азбукой, которую Вадим впитал с малолетства и не знал поправок к ней. Другое дело, когда поправка требовалась к самому взгляду на ситуацию. К переосмыслению и переанализу. Но в данный приход, не хотелось даже напрягать мозг по поводу… Опасно, значит опасно. Старики, зря шуметь не будут, да и не бывает дыма без огня. Ладно, бабке можно и не поверить. Но дед, которому он всегда в рот глядел, шарахался от этого Холма, как чёрт от ладана. «Интересно, всё ж, что там может быть?» — Невольно завертелась назойливая мысль. — Если отбросить чертовщину, то какие реальные угрозы подстерегают? Ядовитые испарения? Абсурд! Откуда? Все болота лежат далеко к западу отсюда, да и потом болото на возвышенности, не смешно ли? И болотный газ вовсе не ядовит. Огнеопасен, возможно. Но не более… Что, же тогда? Криминальная старательная артель, эксплуатирующая рабский труд? Впускающих любопытных, но не выпускающих? Вадим улыбнулся этой мысли, как самой забавной из всех предположений. Фантазия, увы, достойная киносценаристов, использующих, ныне, модную тему таёжного бандитского кино. А разобрать эту версию серьёзно, так критика разнесёт её в пыль. Какие старатели? Что там можно мыть, в этой горной круче, где почва не содержит даже тени намёка на золото? Алмазы рыть? Нефть качать? Чтоб ещё нафантазировать…