Вадим сидел, по-обыкновению регулировал костерчик, и всё пытался вспомнить обрывок сна, что пришёлся на момент его пробуждения. Увы, тщетно… Файлы из памяти были удалены надёжно, словно чьей-то торопливой рукой. Он сладко зевнул, потянулся, наслаждаясь красотой беспорочного утра. Настроение было отменное. Голова работала ясно, сухо и точно, как математический логарифм. Никаких тебе расщеплений личности, никаких внутренних борений. Всё явственно, как на ладоне. Вадим усмехнулся, вспоминая ночной колоброд мнений. И чего ради, он напрягал думалку? Смешно… Холм вовсе не выглядел серым, в свете восходящего светила. Неровная дымка марева — предутренняя, уже почти растаяла под его лучами. Сопка, залитая солнцем, выглядела обыкновенно, как и все, приходящиеся на километр таёжного пути. Не хуже и не лучше… Даже острый шпилёк башенки выглядывал задорно и весело. И уж, никак не зловеще…
Зорин принёс бинокль и поднёс к глазам. Шпиль подвинулся ближе, статично равнодушно возвышаясь над качающимися кронами леса. Что-то оторвалось от креста, взмыло вверх, обретая форму крыльев. «И зверь обходит, и птица не летит…» — Иронически ёрничая, произнёс Зорин, наблюдая за полётом сапсана. Он оторвался от бинокля и, улыбнувшись, закончил Пушкиным:
— Избушка там, на курьих ножках. Стоит без окон, без дверей…
Настроение было хорошее, но было что-то ещё, рвущее грудь. Какая-то удаль или азарт… Или ж, их производная. Скоро, он понял, что… И впервые, не захотел этому противиться. Уже потом, гораздо позже этих событий, придёт осознание, что так бездумно он ещё никогда не поступал. Ни при каких раскладах и обстоятельствах. Но, то будет потом, а сейчас…
Олег всегда просыпался вторым в лагере. За редким исключением, Наташа. Удивительно, но в этот раз проснулись обе палатки одновременно. Сначала выскочил Климов, по утренним делам. Потом, сходила Наталья… Через небольшой отрезочек времени, развёрзнулась палатка Головных и, вышли на утренний почин оба супруга. Вяло и скупо переговариваясь, разбрелись по лагерю кто куда, но уже через восемь минут все четверо толкались вместе. Поливали друг другу на руки, совершая утреннее омовение, и смеялись…
Вадим кивнул Олегу и жестом поманил себе.
— Как спалось, Олежа? — Спросил он, едва тот подошёл.
— Нормально. — Олег присел напротив и широко зевнув, спросил. — Чё, когда выдвигаемся?
— Позавтракаем и сразу выдвигаемся. — Зорин, прищурившись, глядел на крепко сбитые плечи Олега. — Вы проснулись раньше, чем нужно. Время терпит. Но есть предложение…
Лицо Олега оставалось непроницаемо, но в глазах меленько засветился вопрос. Продолжая следить за его реакцией, Вадим добавил:
— Кстати, это ваше предложение! Вчерашнее. Не забыл?!
На лице сменились разом две эмоциональные маски: недоумение и удивление.
— Это ты про Холм? Да ты шутишь… — Улыбнулся, словно шутке Головной.
— Я похож на шутника? У нас недобитая тушёнка. В термосах запасы воды и чая. Есть патроны, исправные ружья. А главное, есть время и желание! Что скажешь?!
Головной просканировал взгляд Зорина, и не найдя там хохмы, засмеялся более открыто.
— Чё ты? — Ответно улыбнулся Зорин.
— Ну, ты даёшь, Вадим. Я вчера в палатке чуть с Люськой не поцапался из-за этого. Она кричит: иди, уговори Вадима, он тя послушает! А я ей талдычу: если Николаич сказал, значит, отрезал и точка. Пошумели немного…
— Да я слышал, как вы шумели. Ну, так что? Решайте: или-или! Пока я настроен… Или домой?
— Николаич, всё! — Олег возбуждённо вскочил. — Команда — единодушно «за»! Что нужно?! Мне обрадовать их?!
— Да! И давай-ка построй их перед завтраком! Я зачитаю права и обязанности. Всё-таки ситуация не совсем обычная…
Ровно через десять минут, все стояли по линейке и преданно глядели ему в рот. Довольные и загадочные, как заговорщики.
Вадим сразу решил задать нужный тон.
— Будем считать, друзья мои, что ваше предложение дошло до моих ушей. Это совсем не значит, что я пошёл у вас на поводу. Будем считать, что ваши желания и мои интересы в чём-то совпали. Во-от…