Зорин скорректировал фокус, вглядываясь лучше. И всё же… Нет, не марал. Косулька — середнячок. Молодая, но уже отбившаяся от матери. Вот тебе и продовольственная программа на два дня…
Руки потянули ремень, стягивая ружьё.
— Кто? — шепнул Головной. — Люди? Медведь?
— Косуля, — так же отшепнул ему Вадим, и, не повышая голоса, добавил: — Я тихарча обойду её. Коль повезёт, приложу… А ты, Олеж, держи участок здесь. Если сорвётся с выстрела, возможно ломанётся прямо к тебе. Тогда будь готов стрелять навскидку.
— Ага… — заговорщицки шепнул Олег и отчего-то присел, снимая с плеча ружьё. Глаза его приобрели характерный блеск присущий всем охотничьим гончим. Он преклонил правое колено, выставив левую ногу. Ружьё притулил рядом. На вопросительный взгляд ответил:
— Мне так удобнее, Николаич. Твоя «ижевка» отдаёт, аж больно. А так, всё-таки упор.
— Конечно, конечно. Только не шуми до поры. Услышишь выстрел, вскидывай ружьё и слушай, что буду кричать. Крикну «ату», стреляй в то, что появится. Позову по имени, значит всё кончено. Отбой. Идёшь ко мне… Понял?! Ну, всё я пошёл…
Вадим двинулся в пригиб, медленно и скрупулезно опуская шаги, дабы не дай бог, не наступить на ветку. Работа нудная, но без аккуратности тут, ни как. Нюх у оленей тонкий, а слух безукоризненный. Идеальный. Прищёлкнуть языком — это всё равно, что изобразить гром для косуль. Вадим это понимал и двигался предельно тихо.
Он сделал приличный завиток, когда объект в идеале открылся как мишень. Серо-рыжеватый окрас шкурки косули, то и дело смещался, передвигая круп животного от одного места к другому. Животное не чуяло опасности и колченогим приплясом топталось у дерева, покусывая жёлудёвые ветки. Приклад ружья привычно уткнулся в плечо. Пенёк мушки начал торопливо выискивать место соприкосновения картечины на теле косули. Итогово — это нижняя часть брюшины. Пуля при попадании делает свое дело. Разрыв брюшной стенки выпускает кровь и одновременно гасит моторику животного. При хорошем выстреле зверь не успевает испугаться. Секундный шок сменяется агонией и скорой кончиной.
Палец медленно обнял курок. Чувствуя податливость крючка, неспешно, но верно продавил спуск. Уши потряс характерный звуковой эффект, а нос с наслаждением втянул запах пороховых газов. Опорное плечо традиционно получило свой втык, а глаза поспешили обозреть результат. С момента выстрела, картинка поменялась. Сейчас возле дуба никто не приплясывал. Ровно ничего. Бинокль, приблизив ракурс, движения не выявил. Косули не было. О промахе не могло быть и речи. Вспугнутая или подраненная косуля помчится так, что зашумит на версту вперёд. А тут тишина. Скорей всего, результат лежит за ближайшими кустами, агонизируя копытами. Оставалось сходить и убедиться.
Вадим вернул одностволку за спину, оправил ремень и уверенным шагом тронулся к цели, в уме прокручивая лишь два варианта исхода: первый — выстрел удачный; второй — не совсем удачный. В последнем случае требуется правка. Не успевшее вовремя издохнуть животное будет долго и судорожно трепыхаться, пока верный удар ножа не остановит его мучения. Подтянувшись к дубу, Зорин обозрел следы крови на траве, последовав по меченой дорожке, вскоре наткнулся на подбитую косулю. Добивания дюже не требовалось. Агония почти прекратилась, лишь утихающее вздрагивание копыта являлось окончанием блестящей охоты. Огнестрельный след ярко окрасил отёками светло-пегую шёрстку на брюшке косули. Картечь вошла именно там, куда и хотел приложить её Вадим. Впрочем, он редко сомневался в своих выстрелах.
— Оле-ег!!! — крикнул Зорин напарнику, приседая над трупом животного.
Косулька молоденькая. Мясо нежное, парное. В чистом виде, выйдет не меньше десяти кило, если отбросить голову, копыта и внутренности. Позади хрустнули шаги.
— Десяточка, Николаич?! — головной с интересом разглядывал добычу.
Вадим угукнул, между тем связывая плотно копыта косули плетеной тесьмой.
— С удачным почином! — поздравил Олег. — Красивый оленчик. Девочкам будет жалко. Такая мордашка…
Вадим задумчиво поглядел на Олега и кивнул.
— Пожалуй ты прав! Давай-ка вот что сделаем… — Он вытащил из-за голенища нож. — Чтобы избежать ненужной лирики, голову симпатичному животному отделим здесь. Останется безликая туша, которую освежуем близ лагеря. Идёт?
Последнее «идёт?» прозвучало риторически, поскольку он уже работал ножом, разрезая податливую плоть. Спустив прилично кровь через начальный подрез, Зорин, чуток выждав, обрезал голову полностью, левой рукой подтягивая её за молодые панты. Олег наблюдал за процедурой торжественно равнодушно, сопровождая её короткими замечаниями.