Вадим покряхтел и, не открывая глаз, сделал над собой волевое усилие, сбрасывая на нет все мысли-паразиты. «Теперь упор на счёт. Медленный и верный счёт… Эдак, пусть до двести семидесяти четырёх. Не сбиваться. Все думки к чёрту. Только счёт… Одиннадцать, двенадцать… Воды очень мало… Четырнадцать. Часовню осмотрим и назад, сразу же назад. Семнадцать, восемнадцать… А если и там никаких колодцев нет? Тем более, назад! Такой футбол нам не нужен… Где я потерял счёт? Двадцать три? Ладно… Двадцать четыре, двадцать пять…»
Он трижды или четырежды ловил себя на том, что не считает, а блуждает в каких-то иных тоннелях. Набирал счёт с произвольного числа и снова терялся. Казалось, эта гонка ни к чему не приведёт и уснуть, быстро не получится. Однако ж случилось, что звук разрубаемой топором древесины, резко отозвался в задымлённом сознании, вырывая его из первой фазы сна. Получатся, что дремал… Вадим, не открывая глаз, попытался нырнуть обратно, ТУДА ЖЕ, как на подножку уходящего вагона. Прикостровая возня Климова всё ещё беспокоила слух, но вскоре шумы потеряли огранку. Чёткость их размазалась, уходя из сознания на второй план. Каруселью замельтешили образы, быстро-быстро меняя друг друга, в голове зазвучала песня или мотив, а затем…
Ствол самозарядника при выстреле отходит назад, досылая в патронник новый заряд. Благодаря подвижному стволу, отдача почти не беспокоит. Можно кучно лупить четыре раза в дыхание. Ба-ах… Бах… Ба-бах. Четвёртый заряд всегда остаётся в стволе. Это целесообразность и полезная привычка. На загрузку магазина требуется время, а последний сбережённый патрон всегда выручает, как ни крути, даже если и остается, не востребован. На этот раз мишенью стали три крупные куропатки, вспорхнувшие семейным выводком. Горячие дробины успешно заземлили всю тройку, и руки уже тянулись к добыче. Но тут… Страшный удар разнёс основание Става, разбросало бревна в стороны. Послышались крики оказавшихся в воде. Джинсовая ткань ещё не успела пропитаться, но ботинки нахлебались вдоволь. Багаж… Спасти… Надо успеть. Поздно… Да и к чертям его! А вот ружья?! Что он без ружья? Досадно…
— Даже если не держат точку, кто знает, нет ли там растяжек. — Голос Головного удивительно напоминал хрипотцу Мишина. Они стояли в двадцати метрах от покосившейся с годами часовни. Полуразрушенные стены чёрными язвами неуютно смердели вековой затхлостью.
— Ждите меня здесь! — Бросил команду Вадим. — Я скоро дам сигнал. А если не дождётесь, зачищайте сектор в полную…
Он фантастически быстро помчался, пригибаясь как кошка, к враждебной полуразвалившейся часовне. Руки держали винтарь Драгунова, и оптический прицел отчего-то был скошен на бок. Так не пойдёт… Он остановился, чтоб разобраться, но при близком рассмотрении выяснил, что держит простой автомат Калашникова. Растяжек он не обнаружил, как не обнаружил самой часовни. Ни стен, ни подобие здания. Одна лишь дверь, едва прикрытая в дверной коробке. Вопросов не было, как и не было ответов. Просто дверь и ничего больше.
— Ну, и ну! — Раздалось за спиной. Обернувшись, он увидел всю команду в сборе. Олег, Ваня, Люся, Наташа — все стояли и, ухмыляясь, пялились на эту же дверь. Вадим хотел было сделать выволочку по поводу ослушания, но тут Олег показал на дверь пальцем.
— Гляди, Николаич, там что-то написано…
Действительно, в левом углу коряво мелом было написано следующее: «в него идти надо». Мозг тут же ухватился за головоломку, пытаясь уяснить, почему же в «него», а не в «неё», когда дверь женского рода. Безграмотная надпись? Скорее всего, так… А тем временем, рука, ухватив дверную скобу, подала дверь на себя, открывая её. Несмотря на старое высохшее дерево и ржавые петли, дверь не заскрипела. Вадим видел в этом неправильность, а потому воссоздал запоздалый скрип в голове. Примерный такой… За дверью не было НИЧЕГО. Вернее там простиралась бесконечность. Замысловатой змейкой, воронкой ОНА завихрялась, уходя в НИКУДА. НИЧТО проваливалось в НИКУДА. Визуальный эффект завораживал глаз. Работы мысли не было, просто тупое созерцание.