Вадим порывисто встал, пытаясь с ходу перепонять, переосмыслить пережитый кошмар. Спал? Но когда и на каком отрезке он заснул? Да и может ли сон, быть таким филигранно чётким? Если не сон, то что? Наваждение? Пресловутый морок? Игра расшалившегося воображения?
Он обошёл, внимательно осматривая место, где сидел его посетитель. ЯКОБЫ сидел… Притоптанная трава… Не факт! За время разбивки лагеря, тут кто только не сидел. Вон, и окурочки неподалёку. Придавленные подошвой Головного. Зорин включил фонарь и пошёл по лагерю также далеко за границы его, как ходил (или не ходил?) во сне (или не во сне?). Осмотр кустов ничего не дал, да и не смешно ли искать там ответ. Прятался в них кто или нет, ветки бы ломать точно не стал. Зорин пошёл назад, невольно сравнивая ТОТ обход и этот. Звучание внешнего мира, собственные издаваемые им звуки, органично вписывались в текущую реальность. Он чувствовал лес. Голова работала ясно. А ТАМ всё как в бреду. Хотя нет… И там, всё было реалистично.
Вернувшись, Вадим взял топор и поделил пару чурок на трое. Закинул дрова в огонь, поиграл веткой в углях. Огонь робко облизнул новую пищу, но уж через минуту жадно поглотил. Двигательная гимнастика переключила взбудораженный мозг на мирный заурядно бытовой лад. Рациональность текущего момента и предутренняя свежесть теснили и выталкивали из прагматичного бытия бессвязную мистику. Сейчас, бодрствующий и ясно думающий организм оценивал пережитое видение, только как сон и не иначе… Боже! Но до чего же, осязаемо реалистичен! Таких сновидений он ещё не видел. Может быть, и видел, но не всё помнил. А тут… Захочешь, не забудешь. Сплошной комок нервов и эмоций… А леденящий холодок ужаса на ощущениях де жа вю? Вадим улыбнулся, прокручивая в памяти подробности сна. Он помнил все слова незнакомца, только вот в яви сон однобоко расшифровывался как встреча с самим собой. Со своим внутренним сомнением и страхом. Так, ведь? Внутренний спор. Предостережение самому себе. «Вот уж, не думал, что увижу свою вторую ипостась в образе старца-старообрядца». — С иронией размышлял Вадим. — Не-ет… Пора прекращать заниматься самокопанием, пока вконец шизой не стал». Любопытно, что начало и середина сна шли в один уровень с явью, но в итоге сон всё равно начал ломаться и в конце уж, сплошняком полезла чертовщина не влезающая, ни в какие ворота.
Небо поменяло цвет, сменив чёрную краску на светло-фиолетовую, только серая сетка не тяжёлых тучек застила небосвод, обещая грядущему утру пасмурье. «Только б не распогодилось окончательно. — Тревожно подумал Зорин, вновь потюкивая топором по дереву. — А то ведь придётся сворачивать поход по объективным причинам».
Вторая половина августа была вероятна на дожди. Не сказать, чтобы со стопроцентной гарантией, но если дождь вдруг заряжал, то облажняк мог продолжаться неделю, заливая и пропитывая насквозь тайгу, делая из дорог каши беспролазной грязи. Это не короткий летний ливень. Это уж вестники скорой осени.
Вадим расщепил пузатые пнюшки на худосочные полешки и подпитал угасающий было огонь. Мысли сами собой приобрели деловой настрой, отодвигая пустые фантазии на запасную стоянку.
ГЛАВА 2
К полудню хмурое утро расшевелил бойкий ветерок, поддувавший с юго-восточной стороны. Перьевая вереница облаков сдвинулась на северо-западный участок неба, открывая всем сухопутным и земноводным солнечное лико. Горячие лучи потянулись к земле. Коснулись её, прогревая смоляной воздух и возвращая прелесть запропавшего лета. Денёчек разгулялся. Команда, одетая было в тёплые джемпера, была вынуждена отказаться от утепления. Уже во втором часу, солнце хорошо нагревало затылки, и девчата очень скоро освободили тела от душной шерсти. В остальном, если не считать усилившейся жары, было благопристойно. Но, то была внешняя и кажущаяся сторона дела. На самом деле, поводы для беспокойства конечно были. Они шли без малого два часа по направлению к часовне и, вне всякого сомнения, должны были быть уже там, но, увы, даже не усматривали впереди и отдалённых очертаний Скита. Бинокль приближал, то и дело, колючие ветки сосен, осин, берёз… В прорехах между ними не было и тени намёка на острия частокола, что обносят от зверей жилые территории, каким, к примеру, может являться монаший Скит. Ни контуров, ни подобия, ни еле приметных линий конструкций. Ничего. Никаких зацепок. Один лишь лес и виляющая утоптанная колея без конца и края. В какой-то момент, Вадим усомнился в правильности выбора маршрута. Если предположить, что Скит находиться не прямо по курсу главной дороги, а уходит, ответвляется тропкой с просеки в сторону, тогда… Получается, что они давно его миновали. Оставили его, либо слева, либо справа от себя. Ну, справа, это вряд ли… Лесок дюже хлипкий и проглядывается даже без бинокля. Деревья стоят редким ходом, да и не стали бы там фундамент робить, почва не та… А вот, влево, да… Лес здесь, более сердит. Достаточно плотный такой шлейф лесного массива, чёрта с два чё разглядишь! И пройти там — проблема. Всё в кустовых переплетениях, один только шиповник рьян и могуч. Бурьян на бурьяне. Не хожено, поди, и не ломано, с век. А может, была тайная тропка для посвящённых? Ведущая прямо к вратам Скита? Была, да утопла с годами… Всё-таки, сколеча воды утекло! Тут не то, что дороги, небось, все их келии корнями проросли. Один шпилёк от часовни и выглядывает как историческая память. И тот, глазу заприметен с большого расстояния. Вне Холма. А на самой вершине, растворяется в лесных верхушках.