— Краб какой-то. — Молвил Ваня, пытаясь вобрать фантазию, но Наталья, знающая больше всех, прекратила умственные потуги и полёт предположений.
— А это, кстати, и есть семисвечник! — Радостно возгласила она. — Правда, сильно покорёженный и побитый… Ровно, как орехи им кололи. Вот, смотрите… Пять… И здесь две кривые. Ровно семь венцов, идущих под свечи. А все эти осколки на полу, видимо, и есть побитые чашки свечников.
Наталья, пока слушатель смаковал впечатление, не останавливаясь, продолжала вещать, словно на уроке церквоведения.
— Вообще-то тут ещё алтарь должен быть, но его как видите, нету… Алтарь, друзья мои, это я скажу, самое лобное место в церкви. Кроме престола, сюда входит стол-жертвенник со своим арсеналом вещей. Жертва, в данном случае, гипотетически условна. После совершения литургии происходит причащение паствы кровью Христа. Именно за жертвенником готовят «кровь». Ну, вообщем, это вино разбавленное водой. В него макают хлеб и дают вкусить… Так соединяются с Богом…
— Слушай, тебе надо учебники писать. — Изумлённо качнул головой Олег.
— Это ещё не всё! — Запальчиво воскликнула девушка. — Самое красивое и броское в алтаре — это иконостас. Он может быть оформлен в виде трёх ворот, среднее из которых олицетворяет имя Иисуса Христа. Я сама не видела такой коллаж, но бабушка рассказывала… Красиво-о!
— Ну, мать! Ты достойная внучка своей бабушки. — Развёл кистями Климов. — Надо же… Мне бы такую память!
— Ну, так… — Улыбнулась польщённая Наташа. — Ты ведь тоже всё о своих железках помнишь!
Зорин лукаво улыбнулся, решив про себя, что пора, наконец, вытащить из рукава свой информационный козырь.
— Если Наташа мне позволит. — Корректно выступил он. — Я несколько пополню её рассказ, а где-то возможно и поправлю. Разрешишь?
Он с искринкой флирта взглянул на девушку. Та, кажется, зарделась (благо, сумрачный свет затенял её краску) и кивнула.
— В этой области я не светила. Наташа, бесспорно, располагает объёмными знаниями. Дедушка мой обучал меня другим наукам, но всё ж из его кратких описаний, припоминаю, что часовня — это не совсем церковь. То есть церковь, но урезанный её вариант. В часовнях масштабных служб не справляют. Тут ни вечерних, ни утренних, ни песнопений как таковых нет. Да и обедни… Эти самые литургии. Их тоже нет. Стало быть, предположу, что жертвенника здесь не было изначально. Иконостаса, наверное, тоже. Часовня построена в самой глуши, для небольшой группы отшельников. Значит, можно представить, худо-бедно, престол… Со всей спецификой для причащений. И пару-тройку икон для молитвы. Этого достаточно! Молитва на вершине холма в отдалении от мирской суеты — была, по вероятию, глубинным смыслом для живущих здесь монахов. Время прошло, иконы растащили, подсвечники разбили. Осталось печальное зрелище. Да? Можно, кстати, посетить вон ту нишу! Видите? Насколько, я знаю, в часовне отводится место главной иконе. Место облагораживают специально к востоку, как говорила уже Наташа. Глянем, что там? Я не уверен, но кто знает… Пошли? Надо же… Здесь и фонарь не требуется…
Действительно, запрестолье достаточно неплохо освещалось тремя перекрёстными оконцами, архитектурной целью которых являлось, наверное, лить свет в определённую точку храма. В остальных же случаях, тень разгонялась свечами, коих на текущий момент просто не присутствовало. Вадим выключил фонарь и потянул носом. Удивительно, но здесь абсолютно не воняло. Не факт, что нос принюхался к кислым запахам. В воздухе было движение. Вадим ощутил это кожей, как случалось не раз. Видимо, монахи были не такие уж закостенелые догматики, коль на практике смогли отладить вентиляционную систему.
Впадина в стене была прямоугольного сечения, высотой поднималась более чем на два метра и уходила вглубь меньше чем наполовину. Скромная и удобная ниша для выставления главной иконы. Естественно, там ничего не было, однако стена хранила тиснение, отпечаток спины висевшей когда-то там иконы. Фонарь бегло осветил протрафареченные границы иконных ризниц.
— Интересно, что тут висело? — Задумчиво пробормотал Вадим и уже громче, обратился к Наталье, как к эксперту:
— Как думаешь, Наташа, какую икону могли здесь выставлять монахи?
Наталья для приличия пожала плечом и в раздумьи ответила:
— Разновероятно… Как правило, первой считается икона Божией Матери. Вторая по значению или равная по значению — Образ Христа. Ну, а дальше… Я не знаю… Тут, и Николай-угодник и образы святых мучеников. Трудно счас сказать, что тут было.