Они подошли к престолу достаточно близко, чтобы стать подле. Рядом. Замереть и принять… Ту информацию, что им предоставили…
Плоскость стола была окутана богатой материей. Ярко выраженные кружевные кольца аляпистых узоров кренделями переплетались в замысловатый коллаж, но по большому счёту привлекала не сама скатерть, а то, что было на ней. Сердитой силой выделялся по центру стола толмут Священного Писания. Переплёт вблизи выглядел тёмно-коричневым, а не чернильно-черным как показался издали. Белой символикой на обложке светился крест, и ничего более кроме него, что само по себе толковалось односмысленно. Поодаль от книги, распластанным четырёхугольным платком стелился в полноте своей достойный внимания артефакт. Без накручивания в мыслях это и было обыкновенным платком, ну разве что исполненным в художественной репродукции. Ветхо, но достаточно узнаваемо на платке изображалась одна из историй Заветов Библии. Очевидно, Завета последнего. Нового. Вадим сразу же определил на рисунке гроб Господень и тело Христа в нём. Гроб в немой скорби окружали некие люди с почтением склонившееся к чреслам покойного.
Пальцы Зорина едва коснулись кончиками подушек расстеленного платка. Прошлись, выутюживая складки и отмечая мягкую гладь самой материи. Шёлк, кажется… Брать он ничего не решался. Ему хватало лёгких прикосновений. Также поверхностно Вадим провёл рукой по Библии, чуть приподнял плетёную корку и тут же опустил, так и не раскрыв Писание. Это была не робость, а скорей настороженность. Олег же, не скованный предрассудками, потянул было руку к декоративной поделке-шкатулке, сделанный мастерами под миниатюрный храм. Позолоченный игрушечный купол изделия со шпилем и крестом как полагается, опирался на витиеватые колонны, а те имели окончания внизу, соединяясь с квадратным расписным днищем-основанием. По форме сей дворец выглядел как беседка, стенок у него не было, и прозрачность этой конструкции определяла внутренние его содержания. Внутри беседки, как у матрёшки проглядывался махонький сундучочек, исполненный вроде как под гроб. Имелась створчатая крышечка у сундучка, и надо думать она поднималась, чтобы принять в себя определённый реликт. Изделие умиляла чудо-гранёнными формами, а сундучок-гробик вдохновлял его обывателя его открыть… Но Олег, потянувшийся к храму-шкатулке, был остановлен чрезмерно осторожным Зориным. Цепкая рука перехватила кисть Головного.
— Не надо! Не трогай!
— Почему?
— Не знаю… — Зорин помялся, не найдя нужного объяснения. — Лучше ничего не трогать, не двигать, не открывать… Вот так вот пальцами можешь чуток касаться, слегка поглаживать, но… Не более того! Не надо! Мало ли…
Он сам не знал, почему не надо. Что-то ему подсказывало, что не стоит брать вещи, которые появились неестественным путем. Абы как и из воздуха. Было ли это наитие или хроническая мнительность — подружка войны, Вадим определить не мог. Он так ощущал. Позже, Наталья одобрит осторожность Вадима, основополагаясь на законы Церквей. Дарохранительницу, как скажет она, имеет право открывать только священник, лицо одухотворенное. Прихожане, имеющие вольность заглянуть в шкатулку, могут реально заболеть, если не хуже… Так говорила бабушка, но Вадим в данной ситуации, руководствовался чем-то иным, нежели просто поповскими страшилками. Головной, получив от Вадима заряд подозрительности, как будто проникся атмосферой, хотя… Меньше любопытничать не стал. Он присел, придвинул близко лицо к храмику-шкатулке, едва касаясь пальчиками самописных колонн.
— Интересно, что там в ларце? А, Николаич?!
— Святые мощи, наверное… Наташа ведь говорила…
— А что именно?
— С точностью не могу сказать! А врать не хочу!
— Да-а-а! Наташку бы сюда надо. Она бы щас развернула лекцию. — Олег с улыбкой поглядел на Вадима.
— Да уж, точно! Развернула… Хотя, она не больно-то рвалась, если заметил. Всё больше твоя Люся испытывала желание.
— Фа-акт! Люська — любопытный котёнок. — Олег переключил внимание на предмет, соседствующий рядом с дарохранительницей. Размеров он был не более чем с пол ладони и гляделся не так смотрибельно как шкатульный собрат. Больше походил на секретную коробочку, в кой носят заговорённые безделушки или обереги. Коробочка тоже открывалась видимо движением пальца и носила печать Христа. Лик его был обоюдно с двух сторон шкатулки, а сверху на крышке витали ангелы с лютнями и арфами. Олег опасливо аккуратно погладил гладкую поверхность предмета, не решаясь брать его в ладонь.
— Гляди, Вадим! Ларчик поменьше… Это, не иначе, носит батюшка с собой. Причащать неподъёмных больных. Как там Наталья говорила? Носительница святых предметов…