— Вадим! А помнишь ту фразу? Мы потом кипишнулись и ломанулись на выход… — Головной был созвучен с его мыслями. Зорин встряхнул оцепенение, огляделся и тонко усмехнулся. Ещё бы Олегу не думать также… Они, минуты три, как два истукана пялятся на один и тот же участок, освящаемый Вадимовым фонариком.
— Помнить то помню… Но дословно в точности не могу воссоздать.
Олег поскрябал подбородок.
— Чего-то там истина… В поисках истины погляди по сторонам. А?! Как, Николаич?!
Вадим с любопытством глянул на Головного. Наверное, впервые он видел Олежку таким возбужденным. До крайности, на интриге…
— Что-то похожее. — Ответил он. — Но не совсем то! В поисках истины… М-м-м… В поисках истины оглянись… Оглянись… И там как вариант: или на свой путь, или в свое прошлое. Что-то одно из этого!
— Да?! — Олег подумал и законченно «оцифровал» фразу: — В поисках истины оглянись в свое прошлое. Явно философский уклон, да?!
— Да! — Согласился Вадим, и пока примерял Олегову мысль, тот вовсю начал рассуждать:
— Я так понял, мы оба одинаково ищем в этом крючок. Ниточку-зацепку, чтобы размотать этот ребус. Если фраза — это ключ, значит надо расшифровать её значение. Я лично так перевожу: хочешь вылезти из этой каши, просмотри свой жизненный путь, собери грехи, какие есть, осуди их и раз уж ты в храме, помолись как есть, очистись и… Иди себе, живи дальше. А?!
Олег глядел горящими глазами, беспрестанно облизывая губы (касаемо его, это симптомы Пинкертона). Вадим сейчас не без уважения смотрел на товарища. Олега он знал как юношу бойкого, энергичного и не в меру вспыльчивого. Конечно же, с определённым цепким складом ума. Но право не знал, что Головной способен из философских потёмок извлекать разные посылы. Парень был явно глубже, чем он думал и в аналитике, быть может, не уступал самому Вадиму.
— Очень даже может быть, Олежа! Очень даже может быть… — Версия с самокопанием в грехах и очищением родилась у него тоже, но Олег на полстолька опередил, и естественно был первообладателем сего «шедевра». — Молодец! Чётко всё разложил. И главное убедительно в рамках монастыря… Возьмём твой вариант на вооружение, как пока единственно верный.
Олег, польщённый оценкой, смущённо покряхтел и потупил глаз, всё ж ссылаясь на остальных:
— Надо будет это дело коллективно обкашлять. Девчонки — шаристые в философиях, может чё, и новое вытащат.
— Обязательно обсудим Олег! — Вадим провёл лучом по всем углам этого маленького вместилища, площадью, пожалуй, не превышающего совдеповский санузел совмещённого типа. Клетушка — два на три, и выстой не более того. Голые серые стены и абсолютное отсутствие чего либо. Ну, совершеннейше ничего. Броской достопримечательностью была наглухо закрытая дверь и напротив неё когда-то, сейчас уже нет, намалёванный портрет. Собственно из-за него Зорин и затеялся сюда идти. Сейчас он понимал это особенно чётко. Смятение, посеянное в душе после ТЕХ первых впечатлений от портрета, искало повтора ощущений. Подсознательно, скорее всего… Не по уму. Разум искал ответа в этой клетушке, уши возможно повтора той фразы, но душа… Душа тянулась к иному. Непонятному и гложущему… Абстракцизм какой-то…