— Вадим, я только об этом с ней и говорила. А она: «Я здесь. Я не ухожу». А слышно всё хуже и хуже, как будто отходит куда… Я кричу: «Люська! Не уходи! Счас ребята придут, придумаем что-нибудь!» А она: «Да-да. Я не ухожу». А голос уже как… За стеклом словно… Гулкий, невнятный. Вот! А потом и совсем пропал.
— Так! — Вадим присел на корточки, понимая, что за этим «так» должно последовать нечто неординарное деловитое, что мигом бы развеяло тревожную обстановку. Он чувствовал, что на него смотрят именно с этим ожиданием.
— Та-ак! — Повторил он более растянуто и чмокнул губами. В черепной коробке был хаос. Абсолютное незнание военной кампании на чужой территории. Но кое-что всё-таки гнездилось.
— Я читал об этом. Типа провалов в иные измерения. Люди оттуда возвращаются, только… Вопрос времени. Долго ждать нам накладно, поэтому…
Вадим с наслаждением вдохнул воздуха в грудь и слышно выдохнул.
— Поэтому будем провоцировать её быстрое возращение.
— Как, Вадим? — с робкой надеждой спросил Головной. Взгляд его стал абсолютно иной. Не типичный для Олега. Так смотрит умоляюще пёс, веря, что хозяин бросит ему вожделенный кусок.
— Особых инструкций к этому нет. — Продолжил Зорин, нервозно теребя приклад оружия туда-сюда. — Значит, будем импровизировать! Поделим условно сектор бедствия надвое… Всем толкаться здесь не стоит, значит… Двое ходят, и криком вызывают Люсю. Остальные — в резерве! Итак, первая двойка… Олег! Всё равно ведь не успокоишься. Давай, ты и… Ваня! А я чуть ниже лагеря пройдусь. На всякий случай.
— Вадим, я с тобой! — Трепетно запросилась Наталья. — Мне страшно оставаться одной.
— Хорошо! — коротко отрезал Вадим. — Значит так… Курируете участок шагов на пятнадцать. Туда! Разворот — обратно. Орём, зовём Люсю и после умолкаем в паузу. Слушаем. Нет! Не слушаем… Чутко прислушиваемся! Внимательнейшим образом! Аж до дыхания ветра. Можно присаживаться к траве и слушать. Но чтоб уши как локаторы! Ясно?!
— Вадим Николаич! — Сугубо официально обратился Ваня. — А вдруг нас тоже затянет? Ну, в эту воронку?!
Вадим замолчал, как словно его мешком тюкнули.
— Чёрт, а ведь не подумал. — Он поскреб в бороде и задумчиво продолжал размышлять вслух. — В тех историях, что читал, исчезали поодиночке. Но не партиями. Значит, ребята… Ходить будете парой. Возьмётесь за руки!
— Николаич…
— Олег! — перебил Головного Зорин. — Мне сейчас не до юмора! И тебе, наверно, тоже… Оставим приватные измышления до лучших времён! Ходить будете сцепкой! Всё!
— Понял, — сухо молвил Олег.
— Через пятнадцать-двадцать минут вас сменим! Цель наша простая — спровоцировать криками Люсин выход ОТТУДА. Других альтернативных решений просто не вижу! Глупо или нет… Не обсуждается! Делаем и всё!
Зорин махнул рукой и мрачно двинулся к лагерю. Наташа робко засеменила рядом, тревожно оглядываясь на ребят.
— И ещё раз! — обернулся Вадим. — Ходим, взявшись за руки! Хватит мне сегодня провалов!
Он не был уверен, что это панацея, но всё ж… Раздражённость от бешеного дня просто выпирала горлом.
— Всем ясно?! — справился Зорин.
Головной корректно промолчал. Ответил Ваня. Голос его был как никогда серьёзен.
— Ясно.
Опушка леса была идентичной, дерево в дерево и куст в куст, только Люсе место показалось чужим, незнакомым. Враждебным… Вероятно от того, что здесь не было растянутых палаток, разбросанных, как попало мешков, не было костерка с аппетитным дымком ужина, не было монашьей обители… Но главное, здесь не было ребят. Не было Олега… Никого. Это паникой било в висок, окутывало сознание безотчётным ужасом. Люся ещё раз оглядела место пребывания и неожиданно присела в коленях.
— Ой!
Страх заполз в душу, заражая все органы одновременно, потянулся к горлу, отбирая голос, единственное, что является защитной реакцией в тревожный момент. У Люси монотонно пульсировала одна и та же мысль, короткая и ядовитая: «Я пропала… Я пропала… Пропала…» На секунду изображение качнулось, подёрнулось дымкой, словно зажёванный кадр и пыхнуло с новой необычайной силой, обновляя палитру красок. Люся медленно привстала, постепенно чувствуя, как тяжёлое гнетущее чувство разрывается в ней гранаточными осколками, высвобождая хмельную, небывалую досель радость. Как бывало с ней не однажды, страх, берущий начало в нижней концевой точке живота переродился в могучий стимулятор живопознания. Дыхание очень скоро выровнялось и девушка, уже стойко держась на ногах, разглядывала невозмутимо, окружающий её мир. От ужаса осталась какая-то терпкая тягучесть, струящаяся мирным холодком от живота к груди, но, то уж не было страхом. Скорее, любопытством… Лес был тот же, только… Ярче, вроде… Будто рассматривала Люся мир через призму, трехгранную призму, где спектр цветов пресыщено ярок, и ещё… Важно было сделать шаг. Тот самый первый. За которым снимаются барьеры, и уходит тревога. Окончательно уходит…