Люся ждала. Интуитивно, что-то шло к ней. Надвигалось. Намечалось. Ведь не могла она провалиться в эту «нору» просто так. Ведь даже в кроличьей норе Льюиса Кэрролла было всё предсказуемо. Алиса падала в Страну Чудес, веря, что эти чудеса будут, ждала продолжения и предвкушала счастливый конец. Конечно ж, здесь не там… Самонадеянно сравнивать любимую сказку с откровенной чертовщиной, но… Всё ж…
Люся ждала…
Поиски по низовью лагеря ни к чему не привели. Вадим и не ставил на это. Просто играл честно, вычёркивая в пунктуальном порядке, пусть даже бесперспективные шансы.
Теперь, касаемо кричальщиков, так называемых «тральщиков нечистого места» У них тоже был не «зер гут». Наоравшись, они стояли обессиленной парой, похмурые, так и не «расклеившись». Напривыклись к сцепке. Ещё издали, завидев их «дуэт», Зорин хотел было усмехнуться, но разглядев серое лицо Олега, передумал. Коротко бросил приказ:
— Расцепитесь! Баста! Дальше — мы с Натальей!
Уже уходящим в спину крикнул, обращаясь к одному из них:
— Олежа! Я знаю, трудно… Тяжело. Отдохните пока, покурите… И, Олег! Похлебай супчика, легче станет. Прошу! Мы… С Натальей подольше походим. Да, Наташ?! Отдыхайте!
Олег не ответил. Уже за расстоянием к ним, Наталья, обернувшись, вдруг крикнула:
— Оле-ег! Всё будет хорошо-о-о!
Солнце окончательно скрылось за чернеющей сопкой. Настало преддверие сумерек.
Ладони их схлестнулись в пожатие, замерли. Наталья дрогнула, но промолчала. Двое шагнули в «сектор».
Люся тщетно старалась не думать. Мысли, хоть мелкие пустячные всё равно просачивались в голову. Вдоволь «нашагавшись» и пресытившись этим развлечением, она стояла сейчас в некотором оцепенении и пыталась расслабиться, не загоняться в мыслях. Но мысли всё равно приходили. «Интересно, а в лагере сейчас переполох… Кипишняк. — С какой-то угрюмой обречённостью думала девушка. — А что они могут? Ничего… Это разрешится само. Или… Не разрешится». Последнее как вариант должно бы испугать её до мозга костей, посеять смуту и брожение в крови, но… Страх, лопнув однажды как пузырь, не возрождался в ней дважды. Это тоже был своего рода почерк. Оставалось ждать, она и ждала… Внутри комком, сгустком что-то собиралось. Может, это было предчувствие? Приближение ТОГО очередного витка в этой истории? Люся вздохнула. А может, она просто себя нагнетает. Накручивает эмоционально… Клинический психоз. Почему бы нет? Тут стояло тупое безвременье, и она устала от этого.
Неожиданно что-то поменялось как будто вроде… Или добавилось?! Пограничным отделом сознания, сумеречной долей мозга правого полушария, что не берётся рассуждать, а просто видит сущее, Люся ощущала… Знала. Что-то НОВОЕ вторглось на территорию сего мирка. Обозначилось, но не проявилось. Пока… Она повернула взгляд налево и, её как ударом ПОЛОСНУЛА, сидящая к ней спиной фигурка. Фигурка сидела в позе лотоса, чуть сгорбившись и плечи… Худые покатые плечи были УЗНАВАЕМЫ. Боясь догадаться и испугаться, Люся сделала осторожный шаг. Спина сидящей фигурки приблизилась так живо, что у Людмилы ёкнуло сердце. Она и забыла, что шаг теперь не тот… Сердце, стронутое испугом, молотило частыми молоточками. Людмила решилась на второй шаг. Уже была различима голова фигурки. Это была… Женщина. Девушка, быть может… Судя по худеньким плечам и по падающим на них густым волосам, то была, вероятно, девушка… Но плечи… Они были так знакомы. Из той некрасивой жизни, которую она Люся мечтала в себе растворить. Она сделала, наконец, шаг и сидящая спиной к ней девушка стала пред ней совсем близко. В двух земных шагах. Боже… Эти волнистые роскошные пряди она бы и рада забыть. Боже! Люся стремительно зажала рот, но поздно… Крик вырвался из груди раненой птицей. Она вдруг всё поняла. Поняла ГДЕ ОНА. КТО ЭТО и ЧТО ВСЁ ЭТО ЕСТЬ на самом деле. Голова девушки медленно поворачивалась, обращаясь к ней лицом… Крика в Люсе больше не было, но сердце содрогал ток ужаса. Она неотвратимо глядела в поворачивающееся лицо… В тёмных расширенных зрачках Люси застыли одновременно: мольба, жалость, понимание. Память безжалостным рывком отбросила её на восемь лет назад. В то время, когда ей было…