— Наталья, погоди… — Зорин с трудом оторвал Наталью и, сам в свою очередь, начал ощупывать Люсины кисти. — Люся, ты как? С тобой всё хорошо?
Видимо, видок у Людмилы и впрямь был неадекватный: её все тормошили и расспрашивали…
— Ты как себя чувствуешь? Что с тобой? Голова не кружится?
Со стороны костра бежали ещё двое…
— Всё хорошо. Да, всё… Всё нормально… — Вяло, невпопад отвечала Люся. Язык плохо ворочался во рту, и она пыталась это компенсировать глупенькой улыбкой.
— Люська! Дурочка! — Головной с ходу ворвался, оттеснив всех, и приподняв Люсю от земли, закружил её. — Я тебя по попе отшлёпаю! Что это значит?!
— Да всё хорошо, Олег! — Люся, смущённая таким вниманием, невольно отстранялась. — Ну, что вы… Я всё расскажу.
Только сейчас она почувствовала, как страшно устала. Физическое изнеможение обволокло её тело, как было однажды, когда в ранней юности она вызвалась помогать отцу: отдалбливать лёд на выезде из гаража. Сердитый толстый ледоруб выскальзывал из рук, но девичий энтузиазм сподвигал двигать этой железякой поступательно вверх-вниз, отчего кисти рук быстро налились свинцовой гудящей тяжестью. Льда она разбила немного, зато успела натрудить плечи и спину, пока отец, наконец, не отобрал у неё ледоруб и не отправил отдыхать в салон автомобиля. Наутро следующего дня акцентировано болели все мышцы и девушка, охая, извлекла мораль, что заигрывания с железом, увы, не её конёк. Сейчас, внутреннее состояние её было копией того, что тогда… И хоть она не трогала железных прутьев, не ворочала мешки с мукой, всё же состояние было именно такое. Как после разгрузки вагонов. А ещё…
— Я так есть хочу…
Реакция на это заявление было такое, как если б королева Великобритании на приёме вдруг попросила стакан воды. Походные сотоварищи тут же засуетились, чрезмерно задвигались, загалдели, перебивая друг друга:
— Она голодная. Отстаньте с расспросами… Давай, веди к костру…
— А у нас чё осталось в котелке?
— Так почти никто и не ел…
— Давайте, наконец, нормально отужинаем!
Её потащили к огню и Олег… То ли расчувствовался, то ли проникся квёлым состоянием супруги, подхватил её под сгиб колен и, оторвав от земли, понёс на руках. Отряд облегчённо шумел, и проявлялось это, безусловно, в движениях, словах, нервном смешке… Во всём. Утраченная единица была возвращена в отряд, а это уж само по себе явилось причиной небывалого оживления.
Люда, действительно, чертовски проголодалась. Группа, сосредоточенно молча, хлебала едва подогретый суп (горячим обжигаться не хотелось) и пристреливала глазами Люсину рыжеогненную голову, прядь волос которой настырно падала на край её миски.
Люся же ела бесцеремонно жадно и впервые не стеснялась этого. Поскольку Вадим запретил до поры беспокоить Людмилу, разговор, обычно естественный в приужиновой обстановке, сейчас не выстраивался и не клеился. Единственная тема, что потенциально вертелась в умах и щекотала кончик языка — была «Люсина командировка», а остальные досужести были просто ни к месту и не в струю… Коллектив с нетерпением ждал, и Люся, конечно же, не могла это не почувствовать. Едва насытившись, она исправила поведенческий тон. Ложка стала нырять медленно и подносится к лицу изящно достойно, словно в согласие нормам застольного этикета, хотя смешно в тайге думать о чванливых правилах. Но Люся не могла иначе. Взгляды окружающих её откровенно докучали и вызывали смущение. Она не однажды улыбалась в некуда и некому, и вновь опускала глаза. Было ясно, что причина «небеседы» — она и есть. Несколько раз она продумывала вступительное начало своей истории, но что-то мешало ей первой нарушить молчание. Было дикое желание рассмеяться. Но это значило окончательно убедить всех в её нездоровости, сумасшествии, а Люсе не хотелось, чтобы взгляды любопытные сменились на взгляды обеспокоенные. К тому же переглядки определённо забавляли… Наталья смотрела так, словно Людмила, подобно Гагарину вернулась только что из космоса, Ваня выстраивал, очевидно, свою концептуальную линию, и взгляд его прищуренных глаз копил в себе также множество догадок и вопросов. Олег же… Имел, пожалуй, самый глупый вид. Эдакая помесь удивления и заинтересованности. Словно что-то такое он в своей жене упустил, недосмотрел, а теперь вот, нате вам… Она вовсе и не жена, а тайный посланник инопланетной цивилизации. Вадим был сдержанно сух. Ел молчаливо хмуро, копался в своих заглубинных думках. Но иногда и он бросал на Люсю вопросительный взгляд. Люся поняла, что томить дальше некуда, пора… Она отложила в сторону пустую миску и, оглядев ещё раз настойчивые лица, улыбнулась.