Вадим пошёл по направлению к часовне неторопливой кошачьей поступью, словно ждал от неё какой-то провокации, проявления недружелюбия. Не доходя, в метрах пяти от ворот он встал вкопанным столбом. Далее шёл тревожный сектор, где-то здесь «провалилась» Люся. Будь один, он бы рискнул, а так… Себе дороже! Часовня стояла громоздкой тёмной тенью, и в глазницах небольших окон не было и намёка на проблеск свечи. «Что, Хозяин, гости ушли и сразу же задул, в целях экономии?» — Усмехнулся про себя Зорин, развернулся к лагерю и пошёл к догорающему костру. Шутил он в последнее время зло, ядовито и надо думать на это были причины. Не хотелось быть добрым изначально к тем местам, что их приковали.
Вадим подпитал огонь и уселся, расположив свой пост таким образом, чтобы проглядывался выход на опушку из леса, а боковое зрение фиксировало движение от часовни. Всё это лирика, конечно… Важным органом ночью являются не глаза, а уши. Слух, так сказать. В ночной тиши неосторожный шаг к лагерю покруче всякой автосигнализации. Умеющий слышать и со сна вскочит, а не умеющий… Неумеющим в тайге делать нечего. Вадим бросил взгляд на часы. Большая стрелка часов почти достигала двенадцатичасовой отметки. На этом рубеже её поджидала маленькая часовая стрелочка. Время трубило о полуночи и не хватало трёх минут, чтобы ей состояться. В календарном окошечке шла пересменка дат: уходящее число провалилось наполовину вниз, а новое… Едва показывалось сверху. Зорин терпеливо дождался, когда в часах едва слышно телькнуло и окошко застелила новая дата: двадцать третье августа. «Всё путём! Даты меняются. — Удовлетворённо отметил свершившийся факт Зорин. — Только вчера почему-то календарь не сработал. Может, на каких-то цифрах механизм клинит? Вернёмся, надо будет показать часы мастеру». О том, что всё может повернуться иначе и вернуться им повезёт ли ещё, Вадим категорично не хотел думать. Досадные упущения, прорехи в чём-либо, ошибочные расчёты и недочёты он всегда брал в штурм: грудью, злостью и волей. Помогала настырность, полученные ранения и отчаяние от сознания: или — или… Так бывало на войне. Потом, когда привычка перекочевала в мирную жизнь, надо сказать, она помогала решать и житейские вопросы. Только сейчас ситуация была беспредельно мутная, и чего лукавить, весьма тревожная. С загадками Вадиму не приходилось сражаться, да ещё с такими… Закостенелый, жизнью утверждённый слоган: «На всё есть воля, мозги и кулак!» тут, на Холме стоял шатко, кренился на бок и не то, чтобы помогал, а вообще не имел никакой силы. Тут от мозгов требовались какие-то выверты, иное понимание, а Вадим, честно признаться, не любил даже газетных ребусов.
Он подождал, пока костёр разгорится, сдвинулся подальше от дыма и устроился поудобней в рамках раскладного стульчика. Примостив ружьё подле, он, тем не менее, настроился хотя бы на полночи ясного бездрёмного режима. Серьёзные хищники здесь обитают едва ли… Волки любят открытые и ровные места. Медведь… Ну, разве что прельститься желудями, да и он вряд ли с ночёвкой загоститься. Холмистые высокогорные участки заселяют существа неприхотливые, в том плане, что могут держаться без воды подолгу. Но и они, рано или поздно вынуждены спускаться к ручью.